тебе в ножки и буду вечно Бога молить, увези меня отсюда, а то помру…»
Малыш покривил рот, потёр своим чёрным кулаком глаза и всхлипнул. «Я буду тебе весь домик пылесосить, — продолжал он, — Богу молиться, а если что, обвяжи меня кожей, надень наручники и секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради ходячей рекламой попрошусь или в МакДоналдсе полы мыть. Стокгольм-то — город большой, хоть дома всё господские и лошадей много, и собаки не злые. Карлсон, милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было по лестнице на крышу лезть, да чердак заперт.
А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрёшь, стану за упокой души молить и похороню в цветочной клумбе».
Малыш судорожно вздохнул и опять уставился на окно.
Он свернул вылезшее на экране окно грамматической проверки и, подумав немного, вписал в окошко адрес: «На крышу для Карлсона»…
Потом почесался, подумал и прибавил: «.se». Довольный тем, что ему не помешали писать, он выключил компьютер и поплёлся к себе в ванную.
Извините, если кого обидел.
24 июля 2012
История про то, что два раза не вставать
ТРЕТЬЯ ВОЙНА ЗА ПРОСВЕЩЕНИЕ
Извините, если кого обидел.
24 июля 2012
Любовь Карлсона
Карлсон медленно летел над городом.
Город был — просто Город.
Безо всяких дополнительных названий..
Издали он был похож на спутник-шпион — с прижатыми к корпусу руками, лицом, закрытым маской и вспыхивающим изредка в свете фонарей кругом пропеллера.
Только одна золочёная буква «К» горела у него на груди, как знаменитая надпись на стене перед пирующими в погребе Ауэрбаха бездельниками.
Карлсон всю жизнь хотел победить человека-паука. Но человек-паук внезапно женился на мадам Клико, богатой вдове. Не менее внезапно вдова Клико оказалась Чёрной вдовой, и через три дня после свадьбы Карлсон вдруг лишился своего врага.
Как теперь позабавиться — было решительно непонятно.
Однако странное движение привлекло внимание Карлсона: кто-то сидел на шпиле кафедрального собора.
Карлсон снизился и увидел, как некто, затянутый в чёрную кожу, с чёрным зонтиком под мышкой, пилит крест на соборе. Кожаный человек, орудуя пилкой для ногтей, почти достиг желаемого: крест держался на честном слове.
В этот момент Карлсон схватил кожаного за руку. Это был его город, его район, это был тот базар, за который отвечал Карлсон перед мирозданием.
Но тут же летающий герой получил удар зонтиком в лицо. Еле увернувшись, он пошёл в атаку. Завязалась борьба не на жизнь, а за честь. Вдруг Карлсон сорвал с головы кожаного человека его страшную маску. Перед ним была девушка несказанной красоты, очень похожая на совратившую его в детстве няню.
— Как тебя зовут, — хрипло крикнул он, переводя дыхание. — Откуда ты, прелестное дитя?
— Зови меня Мэри.
Они стояли над городом, не размыкая смертельных объятий.
— А зачем тебе крест? — прервал он затянувшееся молчание.
— Люблю всё блестящее… — ответила она и потупилась.
Добравшись до замка Карлсона, они прошли по гулкой анфиладе комнат — мимо гобеленов ручной работы и животных, изображённых на китайских вазах кистью неизвестного маляра.
— А кто это стучит? — спросила внезапно Мэри.
Действительно, вдали раздавался стук топора.
— А! — Карлсон рассмеялся — Это мой хороший друг и младший приятель, товарищ детских игр Малыш. Он у меня мотоциклы чинит. Если починит шестьсот шестьдесят шесть мотоциклов, то сможет отбросить коньки и конечность в придачу.
Над городом шёл вечный дождь, молнии били там и тут, электризуя влажный и душный воздух большого города.
Но этого Мэри и Карлсон не замечали.
Простыни были смяты и влажны. Штаны Карлсон повесил на люстру, и пропеллер, жужжа, исполнял роль вентилятора. Вещи Мэри были разбросаны по всей комнате, а зонтик воткнут в цветочный горшок.
Он обнял её всю, и его губы были везде. Карлсон жадно целовал Мэри в трогательную ямочку на подзатыльнике, и она вскрикивала, смыкая ножки на его спине…
И вот уже утомлённая голова Мэри лежала на груди Карлсона.
Карлсон погладил её гладкие и блестящие, как у куклы, волосы и, глядя в потолок, спросил:
— Это ведь на всю жизнь, правда?
— Конечно, на всю жизнь, — согласилась Мэри. — По крайней мере, пока ветер не переменится.
Извините, если кого обидел.
25 июля 2012
История про то, что два раза не вставать
Однажды утром спросонья Малыш услышал взволнованные голоса, доносившиеся из кухни.
Папа и мама явно были чем-то огорчены.
— Ну вот, дождались! — сказал папа. — Ты только погляди, что написано в газете. На, прочти сама.
— Ужасно! — воскликнула мама. — Просто ужас какой-то!
Малыш мигом соскочил с постели. Ему не терпелось узнать, что же именно ужасно. И он узнал.
На первой странице газеты огромными буквами был набран заголовок: «Что это: летающий бочонок или нечто другое?» В статье было написано: «Странный неопознанный объект над Стокгольмом. Сообщают, что в районе Вазастана появился некий летающий предмет, напоминающий по виду гигантский блин. Все государства земного шара — и монархии и республики — охватила сильнейшая тревога, которую необходимо рассеять. Загадочное явление совершалось в воздушной среде, плотность которой постепенно уменьшается по мере удаления от Земли. Но кто раскроет летающую тайну Вазастана? Редакция газеты назначает вознаграждение в 10 000 крон. Тот, кому посчастливится поймать этот таинственный предмет, получит премию в 10 000 крон. Ловите его, несите в редакцию, получайте деньги!»
Сколько телескопов, подзорных труб, зрительных стекол, биноклей, очков, лорнетов устремлялось к небу в эти чудесные летние ночи, сколько глаз припало к окулярам оптических приборов всех видов и размеров, — сосчитать невозможно! Но уж никак не меньше нескольких сотен тысяч, другими словами — в десять, в двадцать раз больше, чем можно увидеть звезд на небосводе невооруженным глазом. Никогда даже солнечное затмение, наблюдаемое одновременно из всех пунктов земного шара, не привлекало такого количества зрителей.
В отделении математической астрономии не снизошли до наблюдений; в отделении меридиональных измерений ничего не обнаружили; в отделении физических наблюдений ничего не заметили; в отделении геодезии ничего не открыли; в отделении метеорологии ничего не увидели; наконец, в отделении подсчетов попросту ничего не разглядели. Лишь китаец, директор обсерватории Цзи Ка Вей заявил прессе, что это просто «Алеет Восток». Обсерватория эта возвышалась в десяти километрах от моря посреди обширной
