Джейми нахмурился и задумчиво посмотрел на сестру, откинув голову на спинку дивана.
— Я уже говорил тебе, Дженни, что не боюсь Хобарта Маккензи, — отрывисто произнес он. — Будь я проклят, если собираюсь бежать от него!
Подняв брови, Дженни холодно взглянула на брата.
— Вот как? Ты и Лаогеры не боялся, и смотри, куда это тебя завело!
Она кивнула на его перевязанную руку.
Джейми поморщился.
— Что ж, тут ты права, — признал он. — С другой стороны, Дженни, ты знаешь, что огнестрельного оружия в горной Шотландии осталось меньше, чем у курицы зубов. Маловероятно, чтобы Хобарт собирался приехать и попросить у меня мой собственный пистолет, чтобы меня же и застрелить.
— Сдается мне, он и утруждать себя не станет, просто войдет и перережет тебе глотку, как глупому гусаку, каковым ты и являешься! — парировала Дженни.
Джейми рассмеялся, а она надулась. Я уловила момент, чтобы вмешаться:
— Кто такой этот Хобарт Маккензи и почему он хочет зарезать тебя, как гуся?
Джейми повернул ко мне голову, в его глазах плясали искорки смеха.
— Хобарт — брат Лаогеры, англичаночка, — пояснил он. — А вот кто кого зарежет…
— Лаогера послала за ним в Кинуоллис, где он живет, — перебила его Дженни, — и рассказала ему… обо всем этом.
Она описала рукой круг, который, видимо, вмещал Джейми, меня и всю ситуацию в целом.
— И теперь все переполошились, вообразив, что Хобарт собирается учинить здесь смертоубийство, защищая честь своей сестры, — пояснил Джейми.
Ему эта мысль почему–то казалась забавной. А вот мне она такой не представлялась. Дженни тоже.
— Ты не беспокоишься из–за этого Хобарта? — спросила я.
— Конечно нет, — ответил он с раздражением и повернулся к сестре. — Ради бога, Дженни, ты ведь знаешь Хобарта Маккензи! Этому малому и поросенка не зарезать, не отхватив кусок собственной ноги.
Дженни смерила брата взглядом, очевидно оценивая его способность защититься от некомпетентного забойщика свиней, и неохотно признала, что Джейми с ним сладит даже одной рукой.
— Ммфм… А если он сюда заявится и ты убьешь его, что тогда?
— Тогда он умрет, я полагаю, — сухо ответил Джейми.
— И тебя повесят за убийство, — парировала она, — или ты пустишься в бега, а вся родня Лаогеры будет гоняться за тобой. Хочешь положить начало кровной вражде?
Джейми, прищурившись, посмотрел на сестру, отчего сходство между ними стало еще очевиднее.
— Чего я хочу, — сказал он с преувеличенным терпением, — так это позавтракать. Ты собираешься меня накормить или хочешь подождать, чтобы я похудел от голода и ты могла спрятать меня в убежище священника, пока Хобарт не уедет?
Раздражение на тонко вылепленном лице Дженни боролось с юмором. Борьба была упорной, но — обычное дело для Фрэзеров — юмор победил.
— А это мысль, — сказала она, блеснув зубами в мимолетной улыбке. — Если бы я могла оттащить твою упрямую тушу так далеко, то и сама огрела бы тебя дубинкой.
Она покачала головой и вздохнула.
— Ладно, Джейми, поступай как знаешь. Только постарайся не испортить мой славный турецкий ковер, ладно?
Джейми посмотрел на нее и ухмыльнулся.
— Обещаю, Дженни. Никакого кровопролития в гостиной.
Она хмыкнула.
— Болван, — беззлобно констатировала она. — Я пришлю Джанет с твоей кашей.
С этими словами Дженни, взмахнув юбками, удалилась.
— Она помянула Донаса? — пробормотала я, изумленно глядя ей вслед. — Не может быть, чтобы это была та самая лошадь, которую ты взял из Леоха!
— Ох, ну что ты! — Джейми откинул голову, посмотрев на меня с улыбкой. — Это внук Донаса, один из его внуков. Мы даем это прозвище гнедым жеребятам в его честь.
Я бережно прощупала по всей длине раненую руку.
— Больно? — спросила я, увидев, как он поморщился, когда я нажала в нескольких дюймах выше раны.
Прогресс был налицо: еще вчера зона воспаления начиналась выше.
— Терпимо. — Джейми вынул руку из перевязи и, морщась, попытался осторожно ее выпрямить. — Терпимо, но вряд ли смогу пройтись колесом.
Я рассмеялась.
— Лучше не пробуй. Слушай, ты только не сердись, но этот Хобарт… Ты правда считаешь, что он не…
— Правда, — решительно заявил он. — Но если и ошибаюсь, то все равно хочу сперва позавтракать. Неохота, знаешь ли, быть убитым на пустой желудок.
Я снова рассмеялась, немного успокоившись.
— Ладно, схожу и принесу тебе завтрак, — пообещала я, но, уже выйдя в холл, заметила за окном движение и остановилась посмотреть.
Дженни в плаще с надвинутым от холода капюшоне направлялась к сараю, стоящему выше по склону холма. Поддавшись неожиданному порыву, я сорвала со стоячей вешалки свой плащ и побежала за ней. Мне необходимо было поговорить с Дженни Муррей, а тут представлялась прекрасная возможность застать ее одну.
Я нагнала ее как раз перед сараем. Услышав мои шаги, Дженни обернулась, быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что мы одни и разговора не избежать, расправила плечи под шерстяным плащом и подняла голову, встретившись со мной взглядом.
— Я решила, что мне стоит сказать Айену–младшему, чтобы он расседлал лошадь, — спокойно произнесла она. — А потом мне нужно спуститься в погреб за репчатым луком. Ты пойдешь со мной?
— Пойду.
Кутаясь на зимнем ветру в плащ, я последовала за ней в конюшню. Там по сравнению со стужей на дворе было тепло, но сумрачно: в воздухе висел здоровый запах лошадей, сена и навоза. Я задержалась у входа, выжидая, когда глаза приспособятся к полумраку, а Дженни, чьи легкие шаги отдавались от каменного пола, уверенно направилась вперед.
Юный Айен лежал на куче свежей соломы. Услышав шаги, он встрепенулся, сел и заморгал.
Дженни перевела взгляд с сына на стойло, где мирно жевал сено гнедой конь, не обремененный ни седлом, ни уздой.
— Разве я не велела тебе подготовить Донаса? — спросила она сына тоном, не сулившим ничего хорошего.
Айен со смущенным видом почесал голову и поднялся на ноги.
— Да, велела, — сказал он. — Но я подумал, что не стоит тратить время на то, чтобы оседлать его, если все равно придется расседлывать.
Дженни уставилась на него.
— Вот оно что? И откуда у тебя такая уверенность, что он не понадобится?
Парнишка пожал плечами и улыбнулся.
— Мама, ты не хуже меня знаешь, что дядя Джейми ни от кого не побежит, тем более от дяди Хобарта. Разве нет? — добродушно спросил он.
Дженни посмотрела на сына и вздохнула. Потом невольная улыбка осветила ее лицо, и она, протянув руку, убрала густые растрепавшиеся волосы с его лица.
