Присутствующие ничего не поняли из его слов, но были слишком тактичны, чтобы спрашивать.
Корум засмеялся.
— Доставленный из измерения сидов, плащ на самом деле тут не существует. Но почему же он не действует в руках мабденов?
— Он не всегда будет действовать и для сидов, — сказал король Фиахад. — Есть люди — и мабдены, и другие — обладающие каким-то шестым чувством, которое предупреждает о твоем присутствии, пусть даже для всех прочих ты остаешься невидимым. Мало у кого оно есть, так что ты можешь носить плащ почти все время, и тебя никто не заметит. Тем не менее, те, у кого шестое чувство хорошо развито, будут видеть тебя так же четко, как я вижу тебя сейчас.
— Значит, под ним я и должен буду скрываться, чтобы попасть в башню верховного короля, — осторожно принимая плащ, сказал Корум. Он отнесся к нему с той же почтительностью, что и король Фиахад, с удивлением глядя, как в его складках исчезает то одна часть его тела, то другая. — Да, отличная маскировка, — он улыбнулся. — Лучше и быть не может. — Корум вернул плащ королю. — Храни его в своем сундуке, пока он не понадобится.
И когда сундук был снова заперт на все пять ключей, Корум задумчиво откинулся на спинку кресла.
— А теперь, — сказал он, — многое надо обдумать.
*
Было очень поздно, когда Корум и Медбх очутились в своей низкой широкой постели; они лежали рядом, глядя на летнюю луну за окнами.
— Было пророчество, — сонно сказала Медбх, — что Кремм Кройх предстоит совершить три похода, столкнуться с тремя большими опасностями, завязать три надежные дружбы…
— Откуда эти пророчества?
— Из старых легенд.
— Ты раньше о них не говорила.
— Казалось, не было смысла. В легендах не было ничего конкретного. Кроме того, ты не такой, каким представал в легендах, — тихо улыбнулась она.
Он тоже ответил ей улыбкой.
— Что ж, значит, завтра я отправляюсь во второй поход.
— И тебя долго не будет у меня под боком, — вздохнула Медбх.
— Боюсь, такова уж моя судьба. Меня ведет долг, а не любовь, милая моя Медбх. Любовь должна радовать, когда она не мешает исполнению долга.
— Но ведь тебя могут убить, не так ли? Ты же сказочный принц!
— Да, я могу погибнуть от меча или от яда. Я даже могу свалиться с коня и сломать себе шею!
— Не смейся над моими страхами, Корум.
— Прости.
Приподнявшись на локте, он посмотрел в глаза любимой. И нагнувшись, поцеловал ее в губы.
— Мне очень жаль, Медбх.
*
Под седлом у принца был рыжий жеребец, на котором Корум впервые появился у холма. Его сбруя блестела в лучах раннего утреннего солнца. Из-за стен Кер Махлода доносился птичий щебет.
На Коруме были парадные боевые доспехи — древнее снаряжение вадхагов. Корум надел рубашку из синей парчи и натянул штаны из тонкой выделанной кожи. Голову защищал остроконечный серебряный шлем с его именем (для мабденов руны были непонятны), а нагрудник состоял из слоев серебра, переложенных слоями меди. На нем не было лишь его алого плаща, имя которой он носил, ибо он отдал ее волшебнику Калатину в том месте, которое он когда-то знал как утес Мойдель. Круп лошади покрывала желтая попона, а седло и упряжь были из красной кожи с белыми разводами.
Из оружия Корум взял копье, топор, меч и кинжал. Длинное древко копья было оковано медью, а острие блестело полированным металлом. Топор был двусторонним, и его длинная рукоять также была окована медью. Ножны меча висели у стремени. Ручку его обтягивала кожа, которую держали витки золотой и серебряной проволоки, а круглый тяжелый набалдашник был выкован из бронзы. Кинжал был сделан тем же мастером и походил на меч.
— За кого тебя можно принять, как не за полубога? — одобрительно сказал король Фиахад.
Принц Корум слегка улыбнулся и взял поводья серебряной рукой. Другой рукой он коснулся прямого щита, который висел за седлом вместе с вьюком, где лежали и припасы, и туго скатанный меховой плащ — он понадобится, когда Корум окажется в краях фой миоре. Другой плащ, плащ сида, который принадлежал Арианрод, он, скатав, обвязал вокруг пояса. За него он заткнул перчатки, которые понадобятся ему позже — защитить одну руку от холода и спрятать другую, чтобы враги не опознали его.
Медбх, откинув длинные рыжие волосы, подошла и припала поцелуем к его руке; в ее глазах были гордость и тревога за него.
— Побереги свою жизнь, Корум, — пробормотала она. — Если можешь, сохрани ее, ибо она очень понадобится нам даже после окончания похода.
— Я постараюсь не расставаться с ней, — пообещал он. — У меня началась хорошая жизнь, Медбх. Но смерти я не боюсь.
Он вытер испарину со лба. Облаченному в доспехи, принцу было очень жарко под прямыми лучами солнца, но он понимал, что это будет длиться недолго. Корум поднял руку к шитой повязке, прикрывавшей пустую глазницу, и осторожно коснулся ее.
— Я вернусь к тебе, — пообещал он.
Король Маннах, сложив на груди руки, откашлялся.
— Верни нам Амергина, принц Корум. Верни нашего верховного короля.
— Только если Амергин захочет вернуться со мной в Кер Махлод. А если я не смогу сам доставить его, то приложу все усилия, чтобы отослать его к вам, король Маннах.
— Ты отправляешься в великий поход, — сказал король Маннах. — Прощай, Корум.
— Прощай, Корум, — рыжебородый Фиахад положил огромную сильную руку на колено вадхага. — И удачи тебе.
— Прощай, Корум, — сказала Медбх, и на этот раз голос ее был столь же спокоен, как и взгляд.
Затем Корум пришпорил своего рыжего коня и покинул их.
На душе у него было спокойно, когда, оставив за спиной Кер Махлод, он пересек гряду пологих холмов и углубился в густой прохладный лес, держа путь к востоку, где лежал Кер Ллуд. Он слушал пение птиц, журчание мелких прозрачных ручьев, бегущих по истертым камням, шепот дубовых крон.
Корум ни разу не оглянулся. Он ни разу не испытал сожаления, страха или нежелания отправляться в этот путь, ибо знал, что выполняет предназначение, отвечающее великим идеалам, — и в данный момент он испытывал удовлетворение.
«Чувство покоя редко посещало меня, — подумал Корум, — я обречен принимать участие в вечной борьбе». Может, удовлетворение пришло потому, что сейчас он действовал в полном соответствии Со своей судьбой, потому что исполнял свой долг, — и взамен принц был награжден столь странным ощущением внутреннего покоя. Он задумался: не потому ли этот покой пришел к нему, что он покорился своей судьбе? Какой-то парадокс — он обрел спокойствие, готовясь к бою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
