Развлечений было множество, включая рыцарские турниры в средневековом стиле, в роскошных доспехах и с соблюдением сложных правил. Норфолк говорит:
Когда два солнца — так их называли —
Через герольдов вызвали на бой
Славнейших рыцарей, то началось
Такое, что нельзя себе представить.
Все легендарное вдруг стало былью —
Настолько, что поверить мы могли И в Бевиса.
Акт I, сцена 1, строки 33–38
Бевис — персонаж одного из средневековых рыцарских романов, которые высмеял и уничтожил «Дон-Кихот». Роман назывался «Сэр Бевис Хэмтонский»; как и во всех подобных романах, там описывались невероятные битвы, страшные раны (как нанесенные, так и полученные) и чудеса, совершаемые добрыми и злыми волшебниками. Гипербола Норфолка означает, что поединки на Поле золотых одежд были такими потрясающими, что перед ними меркнут даже легенды о Бевисе.
Конечно, все было подстроено заранее. Короли выигрывали каждую схватку, в которой участвовали, потому что соперники падали прежде, чем их успевало коснуться королевское копье. Кому нужны лишние неприятности, если невзначай выбьешь короля из седла?
Впрочем, одна неприятность все же испортила этот праздник всеобщей любви. В какой-то момент Генрих, очень гордившийся своим борцовским искусством, внезапно обхватил руками щуплого Франциска и сказал: «Брат, я хочу побороться с тобой».
Возможно, если бы Франциск не был захвачен врасплох, все бы кончилось благополучно: короли немного повозились бы и завершили поединок вничью. Однако Франциск, не успев подумать, продемонстрировал в схватке свое борцовское искусство. Почти автоматически он провел прием, и английский король рухнул на землю. Генрих встал, красный от унижения, и вся французская льстивая дипломатия пошла насмарку.
Честно говоря, она пошла бы насмарку в любом случае, потому что Карл V не сидел сложа руки. Пока Франциск тратил деньги на то, чтобы пустить Генриху пыль в глаза, Карл добивался своего обещаниями и взятками. В конце концов Поле золотых одежд обернулось для Франции оглушительным фиаско, потому что в последовавших за этим континентальных войнах Генрих соблюдал строгий нейтралитет, а когда все же нарушал его, то склонялся на сторону Карла, а не Франциска.
«…Достопочтенный кардинал Йоркский»Бекингем спрашивает, кто организовал столь впечатляющее зрелище, и Норфолк отвечает:
Все это с мастерством осуществил
Достопочтенный кардинал Йоркский.
Акт I, сцена 7, строки 50–51
Упомянутый здесь кардинал Йоркский — это Томас Вулси, родившийся около 1473 г. и посвященный в сан в 1498 г. Впервые он занял серьезную должность воспитателя троих сыновей Томаса Грея, первого маркиза Дорсета, пасынка Эдуарда IV, он фигурировал в «Ричарде III» как один из немногих Вудвиллов, переживших то царствование.
Карьера Вулси возрастала стремительно; каждый из работодателей восхищался его способностями и помогал ему подняться на следующую ступень, пока Вулси не стал духовником Генриха VII. При сыне Генриха VII Вулси стал самым влиятельным из королевских советников. Именно он посоветовал Генриху VIII вторгнуться во Францию в 1513 г.; после двойной победы под Гингейтом и у Флоддена именно Вулси заключил с Людовиком XII Французским чрезвычайно выгодный мир. За это в 1514 г. его сделали архиепископом Йоркским (этот пост он занимал in absentia[253]). В 1515 г. папа сделал его кардиналом, а 22 декабря того же года Вулси стал лорд-канцлером Генриха.
Как кардинал Йоркский и лорд-канцлер, Вулси стал самым могущественным человеком в Англии после короля и воспользовался своим положением в полной мере. Он любил богатство и власть, обладал и тем и другим и немилосердно хвастался этим. Он покровительствовал художникам и литераторам и превзошел в этом всю знать.
Встреча на Поле золотых одежд отражала его любовь к великолепию и пышности; он понимал, что это мероприятие пойдет на пользу не Франциску и Карлу, а Англии, которая должна оставаться нейтральной силой и пользоваться своим влиянием, чтобы помешать Франции или империи стать слишком могущественными. Именно Вулси первым заговорил об Англии как о страже «баланса силы»; это положение Англия занимала четыре века, успешно препятствуя любому континентальному завоевателю — от Карла V и Франциска I до Гитлера — властвовать над всей Европой.
«Черт бы его побрал!»При упоминании о Вулси Бекингем взрывается:
Черт бы его побрал! В любой пирог
Сует он свой честолюбивый палец.
Акт I, сцена 1, строки 52–53
Всесильный временщик всегда вызывал зависть у остальных. Если же этот временщик был человеком относительно низкого происхождения да еще хвастался своим могуществом и получал удовольствие, унижая людей, стоявших по рождению выше его, такая зависть превращалась в лютую ненависть.
Бекингем и Норфолк наперебой обвиняют низкорожденного Вулси в интриганстве, и тут вмешивается третий присутствующий, до сих пор хранивший молчание:
…вижу я отлично, что надменность
В нем так и прет на свет из каждой щели.
Акт I, сцена 1, строки 68–69
Это Джордж Невилл, лорд Эбергенни, отпрыск младшей ветви семейства, самым знаменитым представителем которого был Ричард Уорик. Джордж Невилл женат на Марии Стаффорд, дочери герцога, а потому приходится Бекингему зятем.
«Пес мясника…»Бекингем, первый вельможа королевства, особенно негодует на кардинала Вулси (который на короткое время появляется на сцене, обмениваясь с герцогом презрительным взглядом) и говорит:
Пес мясника взбесился, брызжет ядом…
Акт I, сцена 1, строка 120
Враги Вулси распространяли слух о том, что его отец был мясником; почему-то это занятие казалось аристократам особенно низким и мерзким. Этот слух почти наверняка фальшивка. Отец Вулси принадлежал к среднему классу, был богатым купцом, имел стада овец и торговал овечьей шерстью; в тогдашней Англии это было весьма уважаемое занятие.
«…Ипсуичского нахала»Разгневанный Бекингем чувствует, что даже Поле золотых одежд, которым они с Норфолком только что восхищались, преступное деяние Вулси. В конце концов, многие присутствовавшие там вельможи разорились, продав свои имения, чтобы показаться во всем блеске, а каков результат? Никакого.
Бекингем уверен, что если король узнает об этом, то придет в ужас. Он говорит:
Я брошусь к королю, и голос чести
Изобличит ипсуичского нахала…
Акт I, сцена 1, строки 136–138
Вулси родился в Ипсуиче, который находится в 65 милях (104 км) к северу от Лондона.
«…Королевой, своею теткой…»Норфолк пытается успокоить Бекингема и уговаривает его отказаться от неравной борьбы, но Бекингем считает, что у него есть смертельное оружие против Вулси. Он говорит:
К нам прибыл в гости император Карл
Под видом встречи с нашей королевой,
Своею теткой, а на самом деле
Чтоб с Вулси побеседовать тайком.
Акт I, сцена 1, строки 176–179
У Фердинанда и Изабеллы Испанских было две дочери, Хуана и Катерина. Старшая, Хуана, была матерью императора Карла V. Младшая, Катерина[254], была женой Генриха VIII. Таким образом, английская королева приходилась императору Священной Римской империи теткой.
Бекингем объясняет, что император Карл, стремясь ликвидировать успехи, достигнутые на Поле золотых одежд, вместе с Вулси строит козни и преуспел в этом. Бекингем ликует:
Так пусть же от меня король узнает,
Что честью королевской кардинал
Торгует с пользой для себя!
Акт I, сцена 1, строки 190–193
Конечно, верить в это наивно. Король ничуть не честнее своего канцлера, тем более что торговля с обеими сторонами и составляла смысл политики Вулси.
«…Арестую вас по обвиненью в измене»Но привести свой глупый план в действие Бекингем не успевает. Входит офицер и приказывает сержанту зачитать объявление. Сержант говорит:
Милорд, светлейший герцог Бекингем,
Граф Херфордский, Стеффордский, Нортемптонский,
Я арестую вас по обвиненью
В измене. Это воля короля.
Акт I, сцена 1, строки 199–202[255]
Согласно списку действующих лиц, дежурного офицера зовут Брендон. Это имя выдумано. Бекингема арестовал некто Генри Марни. Лорда Эбергенни арестовали вместе с тестем.
«…Мы вместе делим власть»Во второй сцене появляется Генрих VIII и благодарит Вулси за то, что кардинал раскрыл измену Бекингема. Однако в чем его обвиняют, мы узнать не успеваем, потому что входит королева Катерина. (В истории она известна как Катерина Арагонская.)
