Но Шекспир не обращает на это внимания. У него на всем протяжении пьесы действует один и тот же Норфолк; никаких указаний на то, что перед нами другой человек, нет. Более того, третий Норфолк продолжает участвовать в пьесе под своим прежним именем и менее значительным титулом графа Суррея.
Присутствующий при этом камергер говорит, что король погружен в печаль, и объясняет Норфолку:
Я думаю, что брак с женою брата
В нем совесть пробудил.
Акт II, сцена 2, строки 16–17
В пьесе впервые упоминается о том, что у Генриха VIII был брат. Однако эта краткая реплика не оставалась не замеченной елизаветинской публикой, прекрасно знавшей, о чем идет речь.
У Генриха VIII действительно был брат, причем старший. Этого старшего брата звали Артуром, он был принцем Уэльским и наследником престола. Именно с ним обручилась Катерина, когда Генрих VII был заинтересован в союзе с набиравшей силу Испанией. Обручение состоялось, когда и Артур, и Катерина были детьми, причем его провели в отсутствие Катерины, остававшейся в Испании.
Однако в 1501 г., когда Артуру исполнилось четырнадцать лет (а его брату Генриху десять), было решено, что пора заключить брак. За Катериной отправили посольство, и она прибыла в Англию 2 октября 1501 г. Венчание состоялось 14 ноября того же года.
Однако Артур оказался таким же несчастливым, как его тезка принц Артур, племянник короля Иоанна (см. в гл. 5: «Известье ложное…»); он не дожил до восшествия на престол. 2 апреля 1502 г. принц Уэльский умер от болезни.
Для союза Англии и Испании это могло обернуться катастрофой. Фердинанд Испанский, отец Катерины, употребил все свое влияние, чтобы выдать Катерину замуж за младшего брата ее покойного мужа и сохранить династическую связь.
Сделать это было сложно по нескольким причинам. Во-первых, церковь не разрешала женщине выходить замуж за двоих братьев поочередно. Конечно, можно было усомниться в том, что брак Катерины с Артуром был действительным; он продолжался всего несколько месяцев, а муж и жена были очень молоды. Подлинных супружеских отношений там могло и не быть; во всяком случае, Катерина всегда заявляла, что их не было. В этом случае получить специальное решение папы о признании первого брака недействительным и позволении вступить во второй не составляло труда. Такое решение действительно было получено, после чего состоялось новое обручение.
Но после этого браку начали мешать политические трудности. Отношения Генриха Английского и Фердинанда Испанского ухудшились, и Генрих VII пользовался Катериной как пешкой в игре против ее отца. Когда в 1509 г. Генрих VII умер, Катерина все еще была не замужем и жила в бедности. Но как только молодой Генрих VIII стал королем, этот брак состоялся.
Однако спустя почти двадцать лет, когда Катерина постарела, начала болеть и не смогла родить ему сына, Генрих VIII пожалел о своей юной поспешности. Какими бы ни были тайные мотивы короля, с точки зрения религии его сомнения были оправданны, поскольку в библейской Книге Левит (20: 21) черным по белому написано: «Если кто возьмет жену брата своего: это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они».
Конечно, папа разрешил этот брак, но его могли ввести в заблуждение, возможно, он поторопился и принял неправильное решение. Так или иначе, но результат был налицо: Генрих совершил грех и поэтому оставался бездетным (иными словами, не имел наследников мужского пола). Конечно, нынешний папа должен был понять весомость этого аргумента и отменить прежнее разрешение.
«…От новой дамы»Однако в искренность сомнений короля никто не верит, потому что большинство придворных знает об увлечении Генриха Анной Буллен.
Один из присутствующих (Суффолк[264]) бормочет себе под нос, имея в виду слова камергера о том, что в короле пробудилась совесть:
О нет, в нем совесть
Вдруг пробудилась вновь от новой дамы.
Акт II, сцена 2, строки 17–18
Эти слова принадлежат Чарльзу Брэндону, сыну сэра Уильяма Брэндона. Сэр Уильям упоминается в «Ричарде III». Перед битвой при Босуорте его имя называет Ричмонд (впоследствии Генрих VII), а после битвы выясняется, что он числится в списке убитых. Согласно легенде, его убил сам Ричард III.
Юный Чарльз, которому во время битвы при Босуорте было всего одиннадцать лет, стал фаворитом молодого Генриха VIII, который в 1514 г. сделал его первым герцогом Суффолком. Чарльз Суффолк любил Марию Тюдор, сестру Генриха VIII, но после «битвы шпор» ее выдали замуж за старого короля Людовика XII Французского; это было предусмотрено условиями мирного договора.
Но Людовик прожил недолго, и, когда Мария овдовела, они с Суффолком поженились. Генрих этот брак не одобрил, потому что незамужняя сестра короля в то время, когда политику вершили с помощью браков, была ходовым товаром. Однако молодая чета передала королю значительную сумму, и это смягчило его гнев.
Впрочем, полностью доверять циничной фразе Суффолка не следует. Любовь Генриха к Анне в данном случае значения не имела; главным для него была забота о наследнике. Если бы Катерина родила ему сына, Генрих, вероятно, не перестал бы любить Анну, но вряд ли ему пришла бы в голову мысль о разводе.
«…Сестру французского монарха»Камергер, как и все остальные, осуждает Вулси. По его мнению, за всем этим стоит кардинал. Он говорит:
А кто дерзнет всмотреться чуть поглубже,
Наверно, цель конечную уловит —
Сестру французского монарха.
Акт II, сцена 2, строки 39–41
По примеру Уорика (см. в гл. 13: «Принцессу Бону…»), Вулси считал династический брак главным средством дипломатии и стремился к союзу с Францией, выгодному как с военной, так и с политической точки зрения. Но, как и в случае с Уориком, король предпочел брак по любви. Вулси не видел, что чувство Генриха к Анне настолько сильно, что может привести к их браку.
Французская принцесса, которую Вулси присмотрел для Генриха, — Маргарита Наваррская, сестра короля Франциска I. Она вдова, потому что в 1509 г., за год до восшествия на трон Генриха VIII, вышла замуж за Карла (Шарля), герцога Алансонского, который мельком упоминается в первой части «Генриха VI». Герцог умер в 1525 г., и Маргарита, овдовевшая после шестнадцати лет брака, снова появилась на ярмарке невест.
С политической точки зрения брак был выгодным, но у него имелись свои недостатки. Во-первых, тридцатипятилетняя Маргарита была уже немолода (всего на год моложе Генриха), а король устал от пожилых жен и мечтал о молодой королеве. Возможно, он доказывал себе, что Маргарита едва ли сможет рожать детей и поэтому брак обернется для него катастрофой. (Если так, то он ошибся. Маргарита снова вышла замуж и родила дочь, которой было суждено стать матерью знаменитого французского короля Генриха IV.)
«Мой новый секретарь…»Норфолк и Суффолк пытаются увидеться с королем и обсудить с ним важные государственные дела, но тот раздраженно отказывает им в аудиенции. Генриху нужно встретиться с Вулси и кардиналом Кампейусом и как можно скорее покончить с разводом.
Король здоровается с кардиналами и говорит Вулси:
Вы Гардинера к нам сюда пришлите.
Мой новый секретарь — умелый малый.
Акт II, сцена 2, строки 115–116
Речь идет о Стивене Гардинере, ровеснике короля. В его предыдущей жизни есть много общего с жизнью Вулси. Он, сын суконщика, поступил в семинарию и оказался блестящим студентом.
Вулси обратил внимание на способного молодого человека и в 1525 г. сделал его своим секретарем. Гардинер вел с папой переговоры о разводе и справился с этим делом так хорошо, что в 1529 г. стал секретарем Генриха.
«…какой-то доктор Пейс?»Услышав реплику короля о Гардинере, кардинал Кампейус спрашивает Вулси:
Милорд Йорк, не состоял ли раньше
В сей должности какой-то доктор Пейс?
Акт II, сцена 2, строки 121–122
Да, верно. До Гардинера секретарем Вулси был Ричард Пейс.
Кампейус предупреждает Вулси, что за границей о Вулси ходят нехорошие слухи, в том числе и о том, как он обошелся со своим секретарем:
Вас в зависти бесстыдной обвиняют:
Он, дескать, был так чист и благороден,
Что вы его тайком от короля,
Боясь соперничества, отдаляли,
От горя он сошел с ума и умер.
Акт II, сцена 2, строки 127–129[265]
Это пример того, как Вулси очерняли после его падения, приписывая бедняге поступки, которых он не совершал. В пьесе Вулси не оправдывается — наоборот, цинично объясняет: беда Пейса заключалась в том, что он был слишком чист и благороден.
Конечно, Вулси использовал Пейса на дипломатическом поприще — например, поручал ему договориться с швейцарцами об их нападении на Францию (когда Франция еще была врагом Англии) и использовал в качестве своего агента в переговорах об избрании Вулси папой. Вулси не было необходимости мешать карьере Пейса, удаляя его от двора; просто этот Пейс оказался очень способным агентом.
