таверну, полную парийцев. – В смысле,
древние парийцы перебили тех самых людей, которые могли бы их спасти! Не говоря уже о бесчисленных жизнях, которые можно было бы спасти в последующие столетия.
– А также избавить бесчисленное количество сверхфиолетовых цветомагов от нудного писания секретных посланий, поскольку это единственное применение, которое они могут для себя найти.
– Воистину. У вас-то там небось целый отряд сверхфиолетовых целителей… – Корван принялся бездумно чертить пальцем в мокром кольце, оставшемся от его кружки с медовухой.
Забывшись, Аливиана едва не начала отвечать, но вовремя сдержалась. Она не собиралась сообщать ему подробности структуры войск Цветного Владыки!
– Прошу прощения, – поспешно сказал Корван. – Я просто думал вслух. Это же блестящий прорыв! И разумеется, ты уже нашла для него наилучшее применение. Еще раз приношу извинения, у меня и в мыслях не было, что мой исторический анекдот подведет нас к нашим нынешним… затруднениям. Итак, как же ты жила все это время? Дошло ли до тебя мое письмо… а впрочем, неважно. Это не имеет значения.
Раб наконец-то принес им кружки с брагой. Первыми он обслужил Фироса и людей Корвана за соседним столом. «Что это, глупость или намеренное пренебрежение?» Сладкий пряный напиток дал ей несколько минут, чтобы собраться с мыслями. «Ничего страшного, если он кое-что обо мне узнает. Глядишь, и сам что-нибудь расскажет…»
С этой мыслью она начала свой рассказ.
Море было их противником всю дорогу. Лив и ее команда сражались с ужаснейшими штормами, им пришлось делать частые остановки для ремонта судна. Потом они целый месяц просидели в какой-то рыбацкой деревушке, пережидая то, что они назвали «кристаллическим штормом»: осколки синего люксина размером с палец и с острыми режущими кромками сыпались с неба днем и ночью перемежающимися шквалами. Каждый шквал длился до счета двадцать семь, после чего прерывался на время, кратное этому числу, и возобновлялся вновь. Любого, кого такой шквал застигал на открытом месте, разрезало на куски. Впоследствии кристаллы сами распадались под лучами солнца – практически мгновенно, покрывая все поверхности слоем синего хрустящего песка.
Временами им казалось, что близится конец света. Однако, когда их отряд сумел наконец выбраться из этого места, они обнаружили, что «кристаллический шторм» имел четкую локализацию: уже в двадцати лигах местные жители не видели на небе ни облачка.
Все понимали, что это значило, хотя Лив и не стала говорить об этом отцу. Где-то неподалеку зрела синяя погань, которую никто не контролировал – или же ее контролировал безумец.
«Кристаллический шторм» разрушил их корабль, поэтому им пришлось реквизировать в окрестностях Гарристона другое судно… ну ладно, просто украсть. Потом Аливиана увидела маленькую речушку, в которой текла зеленая вода, и захотела ее исследовать. Команда пришла в такой ужас, что едва не взбунтовалась.
Позднее они потеряли двоих извлекателей, когда этим идиотам вздумалось оскорбить каких-то пиратов во время кабацкой ссоры. Пираты подстерегли их в темном переулке и нанесли множество ран, от которых оба скончались. Урок, который извлекли для себя из этого происшествия люди Аливианы, сводился к простому принципу: если видишь пиратов – убей их сразу, а с ними и тех, кто окажется рядом. Вопреки ее прямому приказу, они отправились мстить и потопили пиратское судно вместе со всей командой. Аливиане пришлось казнить за неповиновение еще одного извлекателя, бывшего зачинщиком мести. Она сомневалась, не слишком ли круто с ним обошлась: один из попавших в засаду был его приятелем, причем оба извлекали зеленый, а зеленые цветомаги с трудом подчиняются правилам… Однако после этого случая ее авторитет стал непререкаемым.
Помимо прочего, это привело к тому, что, когда они прибыли в Вивург, при ней осталось только двое цветомагов и Фирос. Капитан и его люди тут же смылись, даже не взяв плату (но, впрочем, прихватив с собой галеру).
Поэтому она и оказалась в этой таверне с огромной суммой на руках, ища себе корабль и команду, у которой хватит безумия отправиться к самому устью Врат Вечной ночи на поиски семенного сверхфиолетового кристалла – или погани. Но, разумеется, об этом Лив тоже не стала упоминать.
– И вот я здесь, – закончила она.
Рассказывая, она обнаружила, что это приносит ей невообразимое утешение – говорить с кем-то, кто ее любит. С кем у нее есть связь.
С тех пор как Лив отделалась от Зимуна, она перестала так много извлекать – и только тогда поняла, каким костылем стал для нее сверхфиолетовый. Нет, она не осуждала тех, кто радостно прожигал свой ореол. Многие из «кровавых плащей» относились к таким людям как к героям, хотя сам Цветной Владыка придерживался более осторожного подхода. Но для нее это было чересчур быстро, чересчур много. Постоянно извлекая, Лив не чувствовала себя собой. Может быть, на какое-то время даже вообще выпадала из реальности.
Сейчас, вновь говоря со своим отцом, она увидела в его глазах непривычное уважение. Он беспокоился за нее. «Еще бы ему не беспокоиться, времена нынче опасные…» Но она видела, что он очень старается не лезть к ней со своими советами. Она была рада вспомнить о том, что существуют отношения, не полностью основанные на власти. Хотя и здесь без власти не обходилось.
– Ну хорошо, – сказала она. – А как дела у тебя?
Словно они были просто старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки, а не отцом и дочерью. Ведь она теперь взрослая и не подчиняется ему. Она в одиночку совершила потрясающие вещи… Но даже несмотря на то, что он не пытался на нее давить, Лив чувствовала, что ей самой хочется снова соскользнуть в свою старую роль. Она боготворила отца, он был великим человеком, но это вовсе не значило, что он непогрешим! Это не значило, что он прав насчет Хромерии, Гэвина Гайла и всего остального.
– Я… Что ж, ты все равно рано или поздно услышишь об этом. Мне удалось переправить жителей Гарристона вместе с горсткой тирейских беженцев на Остров Видящих. Мы основали там город – его теперь называют Золотым Городом. Нам помогал Гэвин Гайл. Он набросал десятки тысяч кирпичей из твердого желтого люксина, из которых мы построили практически все. Он даже сумел вернуть Тирее место в Спектре, которое она давно потеряла.
– Это… это великолепные новости! Кто бы мог подумать? Его, наверное, скоро начнут называть Гэвином-Строителем: сперва Стена Яркой Воды вокруг Гарристона, теперь этот город…
– Гэвина с нами уже нет. Он стал рабом на галере, и впереди ему светит еще худшая участь.
– Что?!
– Просто делюсь информацией, в качестве знака доброй воли.
«Очень мило с
