Свиток описал дугу перед носом Саннио. Реми говорил сквозь зубы, низким натянутым голосом и таким тоном, словно ему хотелось перерезать собеседнику горло. От подобного натиска хотелось забиться под кровать, но именно поэтому юноша смотрел на герцога в упор, не отводя взгляда. Сестра его тоже сначала казалась очень грозной дамой, но перед ней Саннио не спасовал, — так и этот манерный хам, наверняка, только петушится. И уши у него покраснели…
— Если надо, — еще тише продолжил Алларэ, — я вырву подпись силой.
— Герцог…
— Бернар, вас просили помолчать — вот и молчите. Если город сгорит, Руи этого упрямого сопляка медленно поджарит. И вас тоже. Проклятье, на что я трачу время?! Саннио, кончайте выделываться. Шутки шутить потом будем, — рука стиснула ладонь юноши.
— Я не выделываюсь. Я хочу поехать с вами. — "Это я говорю, или в меня сам Противостоящий вселился?".
— Сокровище, да подумайте ж головой! Вы хоть тремя солдатами командовали? Нет. А если с вашей головы хоть волос упадет, ваш дядюшка меня закопает живьем. Подписывайте!
— Я подпишу, если вы возьмете меня с собой. Командовать будет вы. Но я тоже буду…
— Вы все-таки слабоумный. Там бунт, а не учения… На кой ляд мне такой балласт, как вы?!
Бернар стоически молчал, всем лицом изображая полное согласие с герцогом Алларэ. Из-за занавеси торчала любопытная и ошеломленная рожа Ванно. Открытый рот и выкаченные глаза на физиономии хорошо вышколенного слуги смотрелись настолько забавно, что Саннио улыбнулся.
— Ванно, я, кажется, просил подать герцогу вина, — Саннио стряхнул руку Реми и поднялся с постели. — Мне — костюм для верховой езды, кирасу, палаш и каску.
— Воин и Мать, — простонал герцог Алларэ, стряхивая с себя не вполне удачно отброшенный молодым человеком плед. — Вы палаш хоть в руках держали?
— Держал, — сообщил Кадоль. — Часа три.
— Бернар, вы будете свидетелем, что этот безумец сам напросился.
Каска кирасира оказалась весьма неудобным головным убором, к тому же без мундира смотрелась довольно нелепо. Темно-серая кожа, серебристый налобник с гербом Гоэллонов, плюмаж из черного конского волоса — все хорошо и даже очень красиво, но Реми в своей шляпе выглядел куда приличнее. Однако ж, оставалось надеяться на то, что каска не свалится с головы, если какой-нибудь поджигатель и погромщик залепит в Саннио булыжником, а вот за шляпу юноша поручиться не мог.
Только нацепив на себя все, что притащили Ванно и Бернар, затянув все пряжки и застежки, юноша поставил под приказом подпись с печатью.
— Вы похожи на… на то, чем и являетесь. Восемнадцатилетнюю бестолочь, решившую поиграть в солдатики, — сообщил Реми, отставляя кубок. — Надеюсь, вам быстро надоест.
— Напрасно надеетесь.
Возле особняка Реми дожидались два десятка конных солдат, а по дороге к Саннио присоединились еще трое в черно-серых мундирах личной гвардии герцога Гоэллона. Разумеется, Бернар не собирался выпускать его без охраны. От самого капитана наследник избавился, напомнив ему, что капитан охраны отвечает за дом и имущество. Кадоль бешено поглядел на взбесившегося молодого господина, но спорить не решился. Саннио понял, что домой ему лучше не возвращаться — это при герцоге Алларэ капитан охраны ведет себя, как ему подобает, а без посторонних, пожалуй, возьмется за палку…
Все-таки в положении наследника герцога Гоэллона определенно были некоторые преимущества.
По дороге к казармам Саннио старался держаться поближе к Реми, но золотоволосый герцог не удостоил его ни словом, ни взглядом. Такое пренебрежение не слишком огорчало: хорошо, что не приказал связать и отвезти домой.
С севера города тянуло гарью. Дымная туча загораживала половину неба. Тихие кварталы, где жили в основном благородные люди и прочие состоятельные горожане, кончились, и процессия натолкнулась на первых погромщиков. Десяток горожан осаждал лавку пекаря. Двое выламывали ворота при помощи тут же срубленного дерева, остальные шумели и ободряли их. Тяжелые высокие ворота уже трещали, но еще не поддались. Во дворе вопили сразу несколько женщин.
Заметив всадников, хулиганы выронили свое орудие, но не разошлись.
— Потренируйтесь на этих. — Саннио не сразу сообразил, что короткая реплика герцога Алларэ адресована ему.
Он выехал вперед, остановил коня в паре шагов от крайнего хулигана. Вот когда пригодились уроки Кадоля. Год назад он не смог бы проделать подобный трюк, но сейчас вороной жеребец слушался его беспрекословно. Саннио опустил руку на эфес.
— И чем же вам не угодил пекарь? — громко спросил он. Может быть, не лучшее начало для беседы, но ничего другого в голову не пришло.
— Он хлеб припрятал, чтобы ночью продавать! — бойко ответил крайний, оказавшийся тощей долговязой молодкой в мужском костюме. — По пять золотых за булку берет, гнида!
— Этот скверный человек будет наказан, — пообещал Саннио. С высоты конского крупа баба не казалась страшной, да и остальные, с интересом подошедшие поближе, тоже. Даже тот, что многозначительно оперся на вилы. — Разойдитесь по домам!
— А то что? — подбоченилась баба. — Саблюкой порубишь? Конем потопчешь? Сам-то чем завтракал? Булками с медом?
— Я вообще не завтракал! — ляпнул всерьез озадаченный юноша: и правда, что он будет делать, если эти люди не разойдутся? Рубить бабу палашом? Явно не выход из положения, да и никого он еще не рубил. Скот резать доводилось, но это же люди!
— Оголодал, бедный! — расхохоталась нахальная молодка, почуяв, что грозный всадник не слишком-то готов к решительным действиям. — Прям как мы!
— Парнишка, ты цепь продай, на пирожки хватит…
— И котелок свой тоже!
— Хватит. Разошлись! — раздался голос Реми, подъехавшего вплотную к Саннио.
В руке герцог держал хлыст. Его конь медленно надвигался на толпу. Погромщик с вилами попытался взять свое орудие наперевес, но Реми умело и метко хлестнул его по лицу, и тот с воем принялся ощупывать щеки.
— Разошлись! — повторил герцог Алларэ.
На этот раз его послушались. Через минуту улица опустела, только вдали слышался бодрый топот двух десятков деревянных башмаков. Сконфуженный Саннио опустил голову.
— Трудно назвать это успехом, а, сокровище? — сказал Реми. — Это вам урок. Если вы не готовы драться, так не лезьте в драку.
— Мне надо было ее ударить?
— Вам не надо было с ней разговаривать.
Десяток штурмовавших лавку оказался первым, но далеко не последним, встретившимся им по дороге. Большинство разбегалось, завидев конный отряд, некоторые пытались кричать, швырять камни и палки. К счастью, ни один не был вооружен самострелом. С хулиганами разбирались просто: солдаты по трое-четверо надвигались на кучки погромщиков, орудуя хлыстами, и этого оказывалось вполне достаточно. Саннио даже начал удивляться тому, что подобные мелочи всерьез обеспокоили герцога Алларэ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
