— Садитесь, лейтенант, — приказал он глубоким и уверенным голосом. Его глаза были угрожающими и холодными.
Варн осторожно сел.
— То, что вы обнаружили находиться вне юрисдикции местных силовых структур. Это юрисдикция закона Империума, закона Арбитров.
Лейтенант нахмурился.
— Тем не менее, я прочел ваш рапорт, — продолжал судья, — это было… интересно читать. Арбитрам пригодился бы человек вроде вас.
Варн приподнял брови и откинулся в кресле:
— Хм?
Судья толкнул к нему что-то по столу. Это был тяжелый круглый значок с рельефным изображением аквиллы. Варн уставился на него, а затем вопросительно посмотрел в глаза арбитра.
— Приходите завтра во дворец. У меня есть свои причины его навестить, по окончании которых я хотел бы поговорить с вами. Покажете там это.
А за тем огромный и пугающий судья встал и вышел из комнаты.
Варн продолжал сидеть ещё несколько долгих минут. Затем он взял значок. Он встал и пошел к двери, но остановился, уловив отблеск своего отражения. Он весело фыркнул и вышел из зала.
"Инфидус Диаболис" оставил приятную и успокаивающую дрожь варпа, королевства богов, и вырвался в реальный космос. Потрескивающие вспышки света, меняющиеся цвета и статическое электричество покрывали его корпус, когда исчезла последние следы Эмпирей. Ударный крейсер содрогнулся, его огромный корпус заскрипел и сжался там, где вновь вступали в действие законы физики.
Глубоко внутри него собравшееся великое Воинство Ярулека поклонялось богам хаоса, справляя погребальную мессу, празднуя грядущие смерти и обещая богам души. Эта молитва тьме представляла собой проявление веры, прославляющей реальных и ненасытных богов варпа.
В холодной и необъятной тьме космоса огромный корпус "Инфидус Диаболис" казался крохотным. Но для лежащего на пути корабля и обреченного мира он был погибелью, что неминуемо приближалась к пребывавшей в блаженном неведении планете.
Третья глава
Дворец губернатора Танакрега походил на настоящую цитадель, взгромоздившуюся на дремлющий вулкан, возвышавшийся над Шинаром — главным индустриальным городом планеты. Шинар прилегал к крепости с запада. Построить что-то с другой стороны дворца было невозможно, поскольку сразу за стенами дворца начинался стометровой высоты обрыв, окруженный черным кислотным океаном, покрывавшим большую часть поверхности планеты.
Варн крепко держался за перила, глядя в иллюминатор быстро двигающегося три-рельсового поезда. Купе было наполнено адептами Администратума, чей уровень доступа позволял им не быть прикованными к рабочим станциям и перемещаться по городу. «Тонкокожие», — насмешливо подумал он. Все они были одинаково костлявыми, все с диким взглядом, бледноликие и слабые представителями человечества.
Их тонкие лица и руки даже не были покрыты морщинами. Лица большинства горожан сделались от ветра сухими, а их годами щурившиеся во время соляных ураганов глаза были почти не видны. А вызванная солями слепота проявлялась почти у всех людей, начиная с сорока стандартных имперских лет. Их кожа обычно походила на высохший и потрескавшийся пергамент, с годами, проведенными под губительным влиянием резкого, наполненного солями ветра, влага медленно покидала их тела, резком, наполненном солями ветре. Варн был полон презрения к привилегированным тонкокожим, избегающим своей суровой земли. Должно быть, многие из них никогда не ощущали ветра на коже. Время от времени он пристально смотрел на них, наслаждаясь нервными реакциями одетых в робы адептов. И хотя купе было переполнено, адепты оставили вокруг Варна большое свободное пространство, опасаясь, как он подумал, его униформы силовика. Он был только рад этому. Шинар расстилался внизу, когда три-рельс начал восходить к дворцу
Он изумлялся этим видом. Отсюда город выглядел почти привлекательно. «Всевышний трон, но этот город выглядел по-уродски с любого угла», — поправил себя он. Сейчас угловатые паруса только поднимались. Дули ветра. Каждое здание в Шинаре было оборудовано широким металлическим парусом, который выскальзывал всякий раз, как только на город обрушивались самые сильные соляные ветра. В таких случаях ущерб бывал по-настоящему опустошительным. За пару лет они могли превратить новое здание в пыль, если оно было сделано без защиты. И даже если подобная защита была, многие дома в Шинаре распадались. Дешевле выходило построить новое здание на старых руинах, чем восстановить разрушенное. Он никогда не понимал, как это происходило, но все было так.
В то время как три-рельс поднимался все выше, вид миллионов парусов, поднимавшихся одновременно, производил неизгладимое впечатление. Сияние сверкающего оранжевого солнца отразилось от парусов, и на секунду показалось, будто горит весь Шинар. Варн вздрогнул.
Шинар разрастался подобно растущей опухоли, с каждой неделей погружаясь дальше в соляные равнины, прокладывая себе путь к горам в сотнях километров к западу. Варн был рад, что он больше не работает на этих проклятых соляных полях. Он был уверен, что стал бы иссушенным трупом, если бы из всех рабочих не избрали его…
Вздрогнув, три-рельс остановился. Огромный, похожий на щупальце зажим потянулся и присоединился к внешней стороне поезда, и двери открылись, с шипением выпуская дым и пар. Волна адептов понеслась к выходу, забыв о своей боязни Варна, они суетились и проталкивались мимо него, вываливаясь в долгий коридор посередине бочковидного щупальца.
Зажатого среди несущейся толпы Варна почти внесли в огромный куполообразный приёмный зал. Вокруг сто других щупалец впускали туда свой живой груз. Зал был наполнен людьми, почти все были одеты в разные темные робы, от серых до темно-коричневых, со множеством вариаций грязно-белого и темно-красного.
Над прозрачным куполом лейтенант мог увидеть могучие стены цитадели, за которыми находился дворцовый уровень. Стены были пугающе толстыми, более пятидесяти метров усиленного пласкрита. Май видел полдюжины мощных турелей, огромных батарей из пушек тяжелого калибра нацеленных в небеса.
Тысячи рабочих, адептов Администратума, политиков и слуг становились в долгие очереди. Усталые дворцовые стражи в официальных синих полу-доспехах наблюдали, как толпа течет вперед, а сервиторы проверяют информационные удостоверения. Только пройдя через пропускной пункт можно было попасть в один из сотен офисов, храмов, святилищ и мануфакторумов, находившихся внутри вулканической скалы под дворцом. Это был город внутри города. А глубоко под ним находились огромные плазменные реакторы, обеспечивающие освещение всего Шинара.
Вздохнув, Варн присоединился к самой быстро двигавшейся нав вид очереди, хотя и знал, что она без сомнения окажется самой медленной. Он приготовился к долгому ожиданию.
— Вы уверены, что предатель преуспеет? — прогремел Кол Бадар, окидывая суровым взором приготовления войск Легиона на обширной палубе внизу. Сотни возглавляемых чемпионами воинов Несущих Слово маршировали по посадочным рампам, садясь на транспортные суда. Большую часть судов составляли "Громовые Ястребы", окрашенные в знакомый цвет запекшейся крови, были там и более старые "Штормовые Птицы", но были и десятки других судов, захваченных во время бессчетных рейдов Легиона. Многие из них были найдены дрейфующими в варпе, их экипаж был сожран обитатели варпа после отключения полей Геллера. "Инфидус Диаболис" не нуждался в подобной защите, ибо Несущие Слово ждали обитателей этого нестабильного измерения с распростертыми объятиями.
— Он преуспеет, — уверенно ответил Ярулек.
— Но если он потерпит неудачу, то вражеские системы ПВО будут действовать. Все "Когти Ужаса" превратятся в пепел.
С пылающим взглядом Ярулек обернулся к высокой фигуре своего Корифея.
— А я говорю, что он сделает все как надо. Я видел это. Поднимайся на борт своей "Штормовой птицы" и отправляйся убивать. Это у тебя хорошо получается.
Губернатор Теофорик Флински вздохнул и взял засахаренный орех из тонкого фарфорового блюда. Он любил их, поскольку они давали ему маленькие мгновения удовольствия во время долгих и выматывающих дней непрерывной работы.
Флински всегда знал, что должность губернатора Танакрега неблагодарна и тяжела, и спокойно с этим соглашался. Теофорик лучше всего служил Императору, занимая этот пост, для которого он превосходно подходил. Он был абсолютно предан Империуму и рад возможности ему служить. Но эти проклятые перебранки! Они доведут его до смерти! Он положил покрытый сахаром орех в рот и на секунду закрыл глаза. Все равно что освобождение… Флински надавил на орех, с громким звуком треснувшим во рту. Он резко открыл глаза и осмотрелся, глядя, все ли собрались за столом.
