выискивая «неприятности». Он увидел впереди, прямо по курсу за стеной из трав нечто железное и ржавое.
- Дрезина, - с радостью и удивлением произнес Гриф. Знаком показал, чтобы Алексей присел. Сам стянул с плеча «абакан», опустился на колено и поверх маковок, тычинок и пестиков стал внимательно осматривать местность. Ничего подозрительного не обнаружил.
Сталкер забрался на механическое устройство, надавил на рычаг. Тележка с тонким скрипом тронулась с места.
- Работает, - констатировал Гриф. - Забирайся, давай. В зоне везет редко, так что не будим упускать шанс воспользоваться ее добротой.
Постепенно они разогнали дрезину, и та резво катила по рельсам. Алексей ехал спиной вперед, контролировал тылы. Гриф отвечал за фронт. Колея постепенно забирала вправо. Тележка шла мягко, поскрипывая суставчатыми рычагами, постукивая колесами на стыках.
- Прыгай! - вдруг заорал Гриф и сиганул с дрезины. Алексей обернулся. Впереди происходило что-то невообразимое - ржавые рельсы изгибались, шли волной, как скакалки. Он прыгнул, а через несколько секунд раздался удар, скрежет. Дрезина подлетела вверх, закувыркалась. Из нее посыпались какие-то детали, доски с пола, вещмешок Алексея, который он снял, чтобы не мешал качать рычаг. Стоя на коленях в сухой траве, Алексей испуганно хлопнул себя по груди. Ремень дробовика, а значит и сам дробовик, был на месте. Он покосился на Грифа. Тот стоял невдалеке с автоматом в руках и, в отличие от него, с вещмешком за плечами.
- Чудны дела твои, Зона, - пробормотал Гриф, глядя, как кувыркается в воздухе дрезина, а под ней пляшут рельсы и издают свистящий протяжный вой.
Алексей снова обратил взор на рельсы. Такого ему видеть не приходилось. Было это вне понимания, на грани чуда и волшебства. Пача толком ничего не успел показать. А на разговоры пропойный скабрезник был не охоч. Неряшливый, с засаленным темным пятном на пузе, сипел раздраженно через лохматую бороду: «Туда иди, сюда не ходи, стой, глиномес проклятый, чтоб тебя клятый потрох вывертом в хрящину». Один раз шлея ему под хвост попала, расщедрился. Прибывая в шаге от пьяной гроги, с наползающими на тупые мыльные глаза веками, он вялым, цепляющимся за зубы языком, рассказал историю, приключившуюся с ним и еще одним сталкером по клички «Косяк» на «Очистных». Из едва разборчивого бормотания, густо переложенного матом, Алексей понял следующее: они слезли в бассейн, где черного вонючего, то ли ила, то ли дерьма было по колено, за каким-то там артефактом и их накрыло непонятное желтое аэрозольное облако. Оно подплыло и стало концентрироваться вокруг них. Пача успел затаить дыхание и натянуть противогаз, а вот его дружок провозился. Они спешно вылезли из бассейна и драпанули. Отсидеться решили в развалинах насосной станции. С Косяком, что-то случилось. Он блевал большой бурой струей, а потом так стал икать, что за грудиной хлюпало. В какой-то момент внутри него, что-то лопнуло, и изо рта хлынула кровь. Косяк помер. Пача вытаращил на Алексея пьяные, сумасшедшие глаза и затряс пальцем: «Вот, душара, - говорил он, брызгая слюной, - какая она Зона. Такого дерьма под нос может сунуть, что и вдохнуть не моги».
Алексей вдруг ощутил удар в руку, вздрогнул и резко повернулся. Гриф махал ему, подзывая к себе. Алексей опустил взгляд, увидел под ногами блестящую гайку. Предвкушая взбучку, подошел к сталкеру. Гриф нарочито амплитудно отклонился и заглянул ему за спину. Он, несомненно, видел рюкзак, вывалившийся из дрезины и брякнувшийся где-то между рельс: «Че, Салабон, тыц - пердыц шмотнику кердыц?», - сказал он с оскорбительной иронией в голосе. Алексей ничего не ответил, отвернулся. Получать «пистон» было за что - в утраченном вещмешке хранились провиант, аптечка, запасные носки, спрей от гнуса, боеприпасы (остались только те патроны, что в разгрузку напихал) и прочие нужные в дальнем рейде вещи.
- Башка тебе на что? - продолжал поучать Гриф. - Правильно, чтобы есть в нее, тупить и клювом щелкать. Че, Салабон, жало отвернул. Сюда смотри, - дождался, когда Алексей вернул взгляд, - ты за фиг собачий разом лишил нас половины пайки и воды. Если что, голодать ты будешь. Усек?
- Усек, - пробубнил Алексей, отвел взгляд. Гриф еще несколько секунду казнил парня презрением, затем развернулся и зашагал, забирая по полю вправо от «железки».
Они прошли километра четыре прежде, чем увидели двухэтажное сооружение с антеннами на крыше и развивающимся «носком» на мачте, хотя ветра никакого не ощущалось. Здание, как будто бы парило в горячем воздухе и походило на мираж.
- Близко подходить не будем, - вполголоса сказал Гриф и остановился.
- Смотри! - вскрикнул Алексей и вытянул вперед руку, указывая пальцем на крохотную человеческую фигурку, которая вышла из надстройки на плоской крыше и двигалась по направлению к антеннам. - Ты видишь? - Алексей выпучил на сталкера глаза.
- Смотри, смотри, - спокойно ответил Гриф, - зрелище достойное кисти пера. - Алексей вновь устремил взгляд на метеостанцию. Вдруг из ниоткуда, на голубой светлой полосе неба, характерной для солнечного летнего дня (почему-то раньше Алексей не отметил разницу в цвете), протянувшейся с севера на юг, появилась крошечная точка. Она медленно приближалась и увеличивалась в размерах. Скоро стало ясно, что это самолет, а именно ТУ 134. Алексей даже мог разглядеть его серебристый цвет, синюю полосу по борту, точки иллюминаторов. И вдруг самолет пропал, словно Алексей смотрел на него из окна, а он пролетел над крышей дома. Показалось, что даже слышит звук турбин. Алексей обернулся, пошарил взглядом по серому небу и ничего там не нашел.
- Так происходит несколько раз за день из года в год, - сказал Гриф, - ничего не меняется.
- Дай бинокль, - потребовал Алексей и протянул руку.
Гриф мгновение колебался, как-то с сомнением посмотрел на Алексея, затем из бокового кармана достал тубус, открутил крышку и вытянул снайперский прицел, вложил в напряженную ладонь. Алексей мельком взглянул, что заполучил и приложил оптический прибор к глазу. Человек на крыше был одет в зеленые легкие брюки и синюю футболку. На его босых ногах болтались шлепанцы. Загорелый с лысиной на темечке он подошел к антенне, открыл ящичек, закрепленный на мачте, что-то покрутил, закрыл дверцу и пошел обратно. У самой надстройки остановился, приложил ладонь ко лбу и долгим взглядом провожал самолет. Затем шагнул в темноту, дверь за ним закрылась.
Еще с минуту Алексей не отрывался от окуляра, надеясь увидеть что-нибудь любопытное.
- Все, концерт окончен, - Гриф взялся за прицел
