Анфиса, щедро раскладывая по тарелкам пряную сладкую приправу из фруктов, перца и меда. — Попробуй и скажи, что это плохо. Плохо, да?
— Хорошо, вкусно.
— А если вкусно, отчего у тебя такое кислое лицо?
— Анфиса, я… — Катя отложила вилку, — я что-то есть не очень хочу.
Анфиса яростно вонзила свою вилку в утиное крыло.
— А я хочу. Я буду есть. Я знаю, о чем ты думаешь. Все об этом. Я, может, тоже об этом все время думаю.
Ну так что же, сидеть из-за этого голодной? Не буду я сидеть. Я буду есть. И тебя накормлю. Мало ли кто там что выдумал? Мало ли что кому взбредет в голову — мания величия, фантазия обожествить себя заживо, идола из себя золотого сделать. И что, это как-то должно менять мой, наш образ жизни? Вот им перемены! — Анфиса сложила фигу и смачно показала ее темноте за окном. — Вот, вот и вот. О, я после этой нашей поездки в монастырь многое поняла. Да, спора нет, мы имеем дело с фанатиками. С оккультистами, сатанистами — хрен редьки не слаще. Да, верховодит ими какой-то зарвавшийся обманщик с гипертрофированной манией величия. Да, для достижения своих бредовых желаний они даже перед убийствами не остановятся. Ну так что же? Нам из-за всего этого терять аппетит? Терять радость жизни? — Анфиса вонзила зубы в крылышко. — Да если мне даже скажут — завтра Армаггедон, конец света, я все равно не забуду напоследок поужинать всласть. И тебя буду пичкать. На вот пирожок съешь с джемом.
— Анфиса, я, пожалуй, позвоню Никите. Узнаю, как там дела с Зотовой.
— Звони. Только он дома уже давно, дрыхнет на диване. Глянь, сколько уже времени, — без малого половина одиннадцатого.
Катя набрала знакомый сотовый номер. Она ведь обещала Колосову позвонить. «Абонент не отвечает или временно недоступен».
— Ну где он, боец наш? — спросила Анфиса, жуя пирожок.
— Телефон не отвечает.
— Ну, значит, выключил. Или батарейка села.
Катя смотрела на телефонную трубку в руке — выключил, села батарейка… Сколько раз она вот так звонила ему, и действительно его телефон не отвечал — по целому ряду самых банальных причин. И в этом не было ничего такого. Но сегодня… Откуда эта тревога? Этот страх?
— Что с тобой такое? — спросила Анфиса. Она поднялась. Обогнула кухонный стол. — Катя, ты чего, а?
Катя, уже не в силах бороться со странным, налетевшим почти мгновенно из ниоткуда приступом паники, торопливо набрала номер дежурной части уголовного розыска.
— Алло, с майором Колосовым можно связаться? Это очень срочно.
— А кто это?
— Капитан Петровская из пресс-центра.
— Одну минуту, тут Михайлов Олег Валентиныч. Он с вами будет говорить.
Анфиса видела, как меняется лицо Кати, — разговор был короткий, она сначала вскрикнула: «Что?», потом отвечала односложно — «да, да, нет, нет ничего, сейчас я тоже приеду».
— Что случилось? — Анфиса встревожилась.
— Подожди секунду. — Катя сразу после разговора с Михайловым, замначальника управления криминальной милиции, начала судорожно набирать номер Мещерского. Занято, занято… Вот, наконец!
— Сережа, это я, беда!
— Что такое? — Мещерский тоже что-то жевал на том конце. Приканчивал скромный холостяцкий ужин под рев футбольных трибун на спортивном канале.
— Никита пропал.
— Как пропал? Он? Да ты что говоришь-то?
— Я с начальником его говорила — там нештатная ситуация в ходе операции возникла. Они вели наблюдение за Зотовой. Понимаешь, он отпустил ее из изолятора!
— Мою шмакодявку отпустил? — воскликнула Анфиса.
— Кто там так вопит? — спросил Мещерский. — Ты не одна, с Анфисой, что ли? Что вы там такое выдумали?
— Мы ничего не выдумали. Я звонила в главк, сейчас сама туда еду. И ты приезжай, пожалуйста… Никита пропал — они забрали его!
— Кто забрал?
— Они! Я чувствовала — что-то не так, что-то произойдет. Мне только что наши сказали — за Зотовой велось наблюдение. Возле метро «Чертановская» она села в черное «Вольво». Колосов и наши следовали за ним. «Вольво» попыталось оторваться. Они его преследовали. Машина наблюдения в какой-то момент их обоих потеряла из виду. Произошло это в районе Битцевского парка. Там и обнаружили его «девятку» в кювете — всю разбитую. Самого Никиты нет. В салоне кровь. Там же брошена «Газель» — тоже разбитая. Вроде из угнанных. Сережа, они специально подстроили аварию, понимаешь? Точно так же, как с водителем тягача Гришенковым. Тот же почерк, тот же трюк. Если кровь в салоне, значит, Никита ранен. И они увезли его с собой!
— Я сейчас к вам приеду, — кратко объявил Мещерский.
— Приезжай в Никитский, я еду туда.
— Я с тобой, — объявила Анфиса, — ты только не волнуйся так, Катя…
Но Катя уже лихорадочно натягивала куртку, искала сумку.
— Погоди, не беги так, я же за тобой не поспеваю. — Анфиса выкатилась пыхтящим взволнованным шаром следом за подругой на лестничную клетку. — А мобильный взяла?
— Забыла!
— Стой, возвращаться через порог плохая примета. Особенно в таких делах, как наши. У меня есть. И даже зарядное устройство я всегда ношу с собой. И камеру.
Когда на «частнике» они примчались из Измайлова в Никитский переулок, машина Мещерского уже дежурила на углу, возле Зоологического музея. Катя сразу же побежала в розыск. Они остались ждать ее — их в этот поздний час в главк никто бы не пропустил.
Анфиса смотрела на темную громаду здания — освещены были только окна на первом и втором этажах. Однако возле подъезда скопилось много милицейских машин. И они все прибывали.
Мещерский молча курил в открытое окно. Если по правде, он с трудом верил в происходящее. Никита Колосов пропал — да вы в своем уме? Может ли быть такое? Другое дело — попал в аварию. Так, значит, надо срочно обзвонить и объехать все больницы. Может, его подобрала какая-то попутная машина. И сейчас он в реанимации, без сознания и не в состоянии дать о себе знать. Но чтобы его захватили с собой какие-то полоумные фанатики, какие-то оккультисты… Его! Такого орла. Да это же… это просто ни в какие ворота.
— Что она там так долго? — Анфиса ерзала на сиденье, как на горячей сковородке. — И вообще, чего они тут разъездились на машинах с мигалками? Чего ждут? Ехали бы туда и немедленно арестовали бы всю эту банду.
— Куда ехали-то? — спросил Мещерский. — Может, они не…
Он не договорил, бросил сигарету, выскочил из машины. Из дверей главка показалась Катя и бегом ринулась к ним. По ее лицу было видно — новости плохие.
— Они забрали его с собой, — выпалила она. — Наши не знают, где их искать.
— Как
