Все плыло, все кружилось. Страшно болела грудь — видимо, в аварии были сломаны ребра. Он остановился, собираясь с силами, и в это мгновение подоспевший сзади Брагин с остервенением саданул его кулаком в спину. Колосов упал, ударившись обо что-то твердое, холодное. Это была надгробная плита. Копья, вырастающие из земли, были не чем иным, как покосившейся ржавой кладбищенской оградой.
— Перво-наперво кончим психовать и начнем думать своей головой, — объявил Мещерский.
Катя только что снова вернулась из розыска — там по-прежнему о Колосове не было никаких известий. По тревоге был поднят весь личный состав отдела убийств, оперативно-поисковые группы.
— Автомашина «Вольво» объявлена в розыск, предупреждены все посты, — сказала она, — только все равно, Сережа, это ничего пока не дало.
— Может быть, их уже поздно искать на ночных дорогах. — Мещерский потянулся к «бардачку» и вытащил атлас Московской области. Начал листать.
Катя молчала. Она понимала — именно ей, сотруднику милиции, полагалось брать на себя в сложившейся ситуации все — в том числе инициативу поиска. Но… ее мучил страх! А страх — плохой советчик. Он парализовал волю, рисуя жуткие картины: боже, Никита в их руках, раненый. Что они собираются с ним делать, эти безумцы?..
— Что ты там шепчешь? — спросил Мещерский Катя поняла, что ее страхи прозвучали вслух.
— Они забрали его с собой, — повторила она. — Что они собираются с ним делать?
— Так, это первый вопрос. — Мещерский, казалось, был поглощен атласом. — Вопрос второй: рискуя быть задержанными, они забрали и Зотову. Для чего понадобилась им она?
— Ну, она же их верная соратница, — хмыкнула Анфиса.
— Ага, значит, без нее им сегодня ночью в канун этой самой их Великой Жатвы тоже никак не обойтись. Ради нее они готовы рисковать. Сколько у нас там времени — так, восемнадцатое июня уже наступило… Время «Ч». Катя, что там охранник на причале вашим сказал — Стахис и его дражайшая сестра положили в свой катер какой-то груз? Скорей всего, это и был контейнер с прахом Армана Дюкло. Они забрали его с собой.
— И что это значит, по-твоему? — спросила Анфиса.
— Это значит только одно — сегодня, восемнадцатого июня, они собираются совершить какой-то ритуал, связанный с останками Дюкло.
— В результате которого этот Стахис станет богом?
— Нет, Анфиса, каждый из них фанатично верит, что в результате этого ритуала исполнятся их самые заветные желания. Отсюда такое коллективное рвение. Отсюда и риск.
— Но зачем им Никита? Почему они не бросили его в машине там, на аллее? Зачем забрали с собой? — не выдержала Катя.
Мещерский нахмурился. Начал нервно листать атлас.
— Что ты там выискиваешь? Он смотрел на карту.
— Где же нам их искать? — воскликнула Анфиса. — Если они из Радужной бухты уплыли на катере, то они могли высадиться в любом месте — ищи ветра в поле!
— Высадиться в любом месте, говоришь? — Мещерский встрепенулся. — Погоди-ка… Где у нас водохранилище и эта чертова Радужная бухта? Вот она… Тут вот эллинги, причал для яхт и катеров. Знаю я это место. Бывал. Куда они могли направиться? К водоканалу, к Москве? Вряд ли. Там шлюзы, разрешение надо иметь на проход. Теперь само водохранилище — это наше море Московское — плыть не переплыть… А это вот Москва-река. Бухты, затоны. Тут сколько раз соревнования проводилось на скутерах, гидроциклах. Шлюзов тут нет, места живописные. А дальше вниз, вниз по течению, ну-ка, ну-ка… Куда река нас привести может? Черт, Катя, ты узнаешь это место?
Катя заглянула в атлас, в зелено-голубой квадрат, куда указывал палец Мещерского, и прочла название Скарятино. А еще дальше, вниз по течению, — Мамоново-Дальнее.
— Где столько лет хранился прах Армана Дюкло, спрятанный Аркадием Неверовским и Викентием Мамоновым? — тихо спросил Мещерский. — Здесь, на старом кладбище? А где был убит Алексей Неверовский? Тоже здесь? А принесены в жертву парни в сауне вот здесь, неподалеку, в Скарятине? Куда можно за несколько часов добраться на быстроходном катере прямиком из Радужной бухты — сюда?
— Ты думаешь, они собираются вернуться? — спросила Катя.
— Если это действительно ритуал, то это должен быть настоящий шабаш, — выпалила Анфиса. — А где проводились в Средние века шабаши — разве не на заброшенных кладбищах?
— Сережа, скажи мне, скажи ты сам, — взмолилась Катя.
Он закрыл атлас, спрятал его в «бардачок», включил зажигание, дал задний ход.
— Если мы ошиблись, — сказал он, — то будем жалеть об этой ошибке всю оставшуюся жизнь. Но если не ошиблись — мы должны оказаться там как можно скорее. Это все, что мы можем сейчас сделать. Но это лучше, чем торчать здесь сложа руки.
— Но до Мамонова добираться два с лишним часа!
— Значит, мы должны поторопиться. — Мещерский сосредоточенно выруливал на Большую Никитскую. — Ничего, ночью дороги не особо забиты. Так, девчонки, предупреждаю: поедем очень быстро, а я далеко не Шумахер. Так что всем пристегнуться и меня разговорами и причитаниями не отвлекать!
Это было то самое кладбище. Как и две недели назад, Колосов был здесь, и не один. Холод каменной плиты, ночной ветер, шумящий листвой…
Было очень тихо. Необыкновенно тихо даже для глубокой ночи. Где-то неподалеку была дорога, дальше — река, городок с его пороховым заводом, домами, магазинами, пивными ларьками, сауной во флигеле и казино, старая дворянская усадьба, превращенная в музей-заповедник, федеральная трасса с ее машинами и милицейскими постами. Все это, безусловно, существовало наяву. Но сейчас этого как бы и не было. Здесь, во тьме над каменными плитами безымянных могил, царила тишина. Только ветер шептал что-то свое старым деревьям. Вот порыв ветра разогнал пелену облаков. Выглянула луна.
Никита, борясь с тошнотой, превозмогая боль в груди, попытался подняться на ноги. Увидел своих похитителей. Они напряженно вглядывались в темноту. Брагин тяжело дышал. На его лице были испуг и ожидание.
Колосов снова и снова пробовал освободиться от ремня, стягивающего запястья. Привалился боком к могильной ограде. Искал глазами какой-нибудь штырь поострее. Сонная птица в кустах громко захлопала крыльями — ее кто-то потревожил. Он пытался вспомнить это место — склон холма, покрытый дерном, могилы, ограды… Вон там чуть левее должны быть густые заросли — черемуха, сирень. Две недели назад сирень еще вовсю цвела… Там они нашли тело Неверовского. А теперь там, в кустарнике, никак не могла угомониться спугнутая кем-то птица…
Внезапно за его спиной Брагин издал горлом какой-то сипящий звук, словно подавился воздухом кладбища. Колосов оглянулся. Лунная мгла сгустилась перед его взором, застилая, размывая, смазывая и без того нечеткие очертания.
В этой мертвенной мгле стали видны две темные фигуры. Они приближались.
