— Нет, неверно! — усмехнулся Шмальчук.
— Ну тогда… да леший его знает.
— Ага! — обрадовался гетман. — Не отгадали. Так вот, рыба пила, а рассейский мужик пил, пьет и будет пить!
Князья громко рассмеялись, что противоречило всякой конспирации.
— Тише вы, кони! — зашипел Всеволод.
— Кстати, — встрепенулся Владимир, — к вопросу о пьянке… как же там с нашей диверсией, все ли удалось?
— Еще как, — подтвердил Шмальчук, — ужрались аспиды до посинения. Командующий-то у них контуженный, за всем не усмотрит.
— А откуда тебе известно, что диверсия удалась? — с подозрением спросил Осмомысл.
— А мне сам Кондратий нашептал, — солидно ответил гетман. — Он еще говорил, что какой-то мериканец пытался его убить… вот умора была.
— Хватит трепаться, мы уже на месте! — оборвал соратников Всеволод, останавливаясь у едва различимого в темноте пенька.
Сняв варежку, Ясно Солнышко условным образом постучался.
Пень без промедления откинулся в сторону, и в круглом освещенном проходе появилась белобрысая голова Левши.
— Спускайтесь скорее, — проговорил помощник Ивана Тимофеевича, — затейник вас уже ждет.
Князья по одному осторожно забрались в узкий лаз.
Пенек бесшумно стал на место.
По деревянной лесенке русичи спустились в подземные помещения секретного сруба.
Князь Всеволод строил некогда это тайное убежище для собственных нужд, но позже решил отдать подземные укрепления Ивану Тимофеевичу.
Оружейный затейник поджидал князей в просторной, ярко освещенной горенке. Русичи с интересом рассматривали протянутые по стенам веревки со стеклянными светящимися грушами.
— Ай-яй!!! — вскрикнул Шмальчук, дотронувшись до одного из стеклянных светляков.
— Осторожно, они горячие! — поспешно предупредил отец Муромца.
— Но что это, затейник? — удивился Всеволод.
— Енто електричество! — важно пояснил Иван Тимофеевич. — За окияном уже давно это используют, но я вырабатываю его по-особому. Вон видите тот деревянный короб?
Князья поглядели в угол сруба, где стоял небольшой, сколоченный из досок ящик с прозрачным оконцем в боку.
— Это и есть мой електрический генератор!
— А как же он работает? — поинтересовался любознательный Вещий Олег.
— А можете поглядеть, ежели желаете, — усмехнулся оружейный затейник.
Князь Олег, с любопытством глядя на ящик, подошел к нему и осторожно заглянул в прозрачное оконце. Внутри, к своему удивлению, он обнаружил частично материализовавшегося барабашку, удирающего от разъяренного маленького лесовика. Оба представителя российской навьей нечисти были привязаны к особому железному колесу, которое бешено вращалось, подчиняясь магической силе бегающих по кругу волшебных отродий.
— Ну и ну! — только и нашелся что сказать пораженный князь.
— Общеизвестно, — назидательно изрек Иван Тимофеевич, — что барабашки издавна враждуют с лесовиками. Как видите, я сумел это использовать во благо науки. Мое изобретение зовется «барабашкофорная машина».
— А ежели лесовик барабашку таки поймает? — с сомнением проговорил князь Владимир. — Да они тебе тут весь сруб в щепки разнесут.
— Не поймает, — беззаботно махнул рукой отец Муромца, — я крепко их привязал.
Кроме удивительного «електричества» в секретном срубе было много еще всяческих диковин. Но времени их рассматривать, к великому сожалению, не было.
— Пройдемте в нашу мастерскую, — гостеприимно предложил Иван Тимофеевич, — там я и собираю ядреную бомбу.
Русичи прошли в соседнее помещение, очень похожее на столярню. Пол был по щиколотку усыпан свежими стружками, в углу громоздился верстак, а по центру стоял дубовый стол, на котором покоились два овальных деревянных бочонка.
— Сейчас вы видите перед собой две опытные модели на окончательном этапе сборки, — горделиво объявил отец Муромца, указывая на бочонки. — Вот енто «Кроха», а ентот, чуть побольше, зовется «Толстопуз». Согласно моему замыслу они будут сброшены на врага прямо с борта горынычеплана.
Ядреные бомбы не произвели на князей особого впечатления. Бочки как бочки, только какие-то чересчур круглые. Во всяком случае, на бомбы эти штуки явно не были похожи.
— Наверное, внутри порох, — хмыкнул Осмомысл, — эка невидаль, да я и сам такое смастерить могу…
— Там нет и грамма пороха! — оскорбленно возразил оружейный затейник.
— Как так?
— Вместо пороха я использую ядреную энергию!
По вытянувшимся физиономиям князей Иван Тимофеевич догадался, что те ни лешего не поняли.
— Ну как вам объяснить… — беспомощно покрутил руками перед собой изобретатель. — Ну, енто особая такая магия. Разрушительная сила высвобождается из бомбы после произнесения особого заклинания.
— Какого заклинания? — оживился Осмомысл.
— Особого! — повторил отец Муромца. — Вам что, его вслух сказать?
— А разве бомбы уже готовы?
— «Кроха» вполне, а «Толстопуз» еще нуждается в некоторых доработках.
— Осмомысл, ты чё, совсем дурак? — рассвирепел батька Лукаш. — На кой ляд тебе сейчас понадобилось это заклинание? Хочешь, чтобы мы на воздух все дружно взлетели? То-то враги наши обрадуются.
— А ежели мы случайно произнесем нужные слова? — осторожно предположил Всеволод.
— Не произнесете, — заверил их оружейный затейник, — тем паче что «оживить» бомбу могу лишь только я один.
И Иван Тимофеевич с любовью поглядел на свое новое детище.
— Поначалу я хотел сделать ядреную бомбу одушевленной, есть и такая магия… но потом решил, что в этом случае ее не удастся выкинуть из летающей ладьи. Просто не захочет, шельма, выпрыгивать.
— Верно! — весело согласились князья.
— И вот тогда-то я и придумал особое заклинание. Как только бомба будет сброшена вниз, я тут же произнесу на корабле нужные слова и… произойдет взрыв.
— А что это за энергия такая, о которой ты тут нам говорил? — продолжали свои расспросы князья. — Ну та, что в бомбе заключена.
Отец Муромца крепко задумался, говорить или же не говорить.
Заметив это, русичи слегка обиделись.
— Ну ты даешь, Тимофеич, — возмутился батька Лукаш. — Все же тут свои! Мы даже Пашку Расстебаева с собой не взяли для пущей секретности. Что тебе, жалко нам ответить?
— Нет, не жалко, — честно ответил оружейный затейник. — Я вот токмо не пойму, зачем оно вам. Крепче спать вы от ентого знания, что ли, будете?
— А вот интересно.
Иван Тимофеевич грустно вздохнул.
— Ну хорошо. В каждой бомбе заключено родовое проклятие.
— Что?! — хором выдохнули князья, шарахаясь от деревянных бочонков.
— Я так и знал, — покачал головой изобретатель. — Чего вы дергаетесь-то, здесь же тройная магическая защита. Лесовики древесину целую неделю заговаривали.
— Черной магией втайне от всех балуешься! — гневно бросил князь Осмомысл. — А известно ли тебе, что у нас на Руси подобные опыты сыздавна запрещены? Хватит нам и одного Навьего Царства!
— Так ведь в борьбе с врагом все средства хороши, — спокойно возразил отец Муромца, — или я все же не прав?
— Прав, Тимофеич, совершенно прав, — кивнул Всеволод, хлопая оружейного затейника по крепкой спине. — Вот только высвобожденная темная сила как бы супротив нас самих не обернулась.
Иван Тимофеевич пожал плечами:
— А это уж, братцы, как получится…
Резвый конь по кличке Огонек все дальше и дальше уносил Тихона от града Киева.
По пути княжий племянник то и дело натыкался на следы недавнего сражения.
Местами лес был сильно сожжен, кое-где виднелись останки железной вражеской машинерии, а в одном месте дружинник даже увидал подбитую, лежащую на боку боевую избушку. Куриные ноги смешно торчали в стороны, дымоходная труба перекосилась. Одна из стен избушки была открыта, как видно, управлявший ею дровосек благополучно спасся.
Тихон специально выбирал малоизвестные дороги, боясь наткнуться на военный патруль врага.
Ближе к полудню он наконец покинул границы краинского удела, въехав в окраинные земли Руси, и от сердца доброго молодца слегка отлегло. Война со всеми ужасными разрушениями и вероломные враги остались далеко за спиной.
