Муромец насторожился и, поведя мясистым носом, тщательно к чему-то принюхался.
— Горит неподалеку, — наконец сообщил он, смачно чихая.
— Орки идут! — внезапно заголосил кто-то, и все дома как по команде крепко-накрепко закрыли прочные ставни и не менее прочные двери.
Муромец ойкнул и ломанулся к спасительной корчме, но был встречен огромными вилами. Илью без особых хлопот спихнули с крыльца вниз, после чего дверь корчмы наглухо захлопнулась.
— Что, переучет гречневой каши? — рассмеялся Колупаев.
— Открой, аспид коралловый! — Илья яростно заколотил в дверь могучими кулаками.
Но дверь, как ни странно, устояла.
В конце улицы появились уже знакомые русичам немытые воины. Сегодня эти уроды выглядели еще отвратительней, чем в прошлый раз. Похоже, что все они перед боем успели вываляться в одной большой зловонной луже.
— Вот они, урки! — сообщил Колупаев товарищу, который продолжал отчаянно трясти неподдающуюся дверь корчмы. — Держи свой меч, убоище…
Илья нервно вцепился в рукоять булатного двуручника.
— И чт-т-т-о т-т-теперь?
— А теперь бежим!
И кузнец резво бросился прочь, решив затеряться в ближайшем лесу. Муромец неуклюже заковылял следом, на ходу сыпля всевозможные проклятия по адресу многочисленных обитателей Средиземья.
— Думаю, нам следует устроить где-нибудь поблизости хорошую засаду, — на бегу рассуждал Степан, поглядывая через плечо на утробно ревущих преследователей.
Теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что урки пришли как раз по их душу. Обезлюдевшее селение было им сугубо фиолетово. Немытые уроды подожгли с двух сторон гостеприимную корчму и, тем удовлетворившись, поспешили дальше.
Русичи достигли спасительного леса.
Вот что в этом Средиземье несказанно радовало. Возможность быстро и надежно спрятаться. На Руси так не получится, куда ни сунься, а под деревом пьяный дровосек лежит, от работы отлынивает.
— Может, на дерево? — деловито предложил запыхавшийся Илья.
— Кабы мы могли летать, , то я бы с радостью, — огрызнулся Колупаев.
Впереди возник симпатичный, укрытый сухими сосновыми иголками холмик.
— Вот тут мы и примем бой! — удовлетворенно сообщил кузнец, опускаясь на землю и доставая из-за спины верный лук.
— А может, не надо? — жалобно заканючил Муромец, но был тут же грубо усажен рядом.
— Приготовься к битве, орясина, обложили нас, как видно, крепко.
Богатырь с видом мученика, идущего на плаху, приготовил меч и булатное копье.
Урки приближались, о чем явственно говорил специфический болотный запах. Что же могло породить подобных уродов?
«Навозная куча! — решил Колупаев, спуская звонкую тетиву. — Этих миляг родила самая что ни на есть обыкновенная навозная куча».
Бежавший во главе отряда воин в украшенном перьями шлеме споткнулся, схватившись за торчащую из ляжки стрелу. Безмерному удивлению урки не было предела.
— По-моему, я тебя уже убивал, — хрипло прошептал Степан, экономно, но точно расходуя стрелы.
Железные, местами ржавые доспехи «сынов навозной кучи» пробивались стрелами навылет. Но уже заранее было ясно, что врагов на этот раз нападало несравнимо больше. Становилось ясно — вот-вот придется сойтись врукопашную.
— Илья, давай! — выкрикнул Колупаев, посылая в полет стрелу за стрелой.
— Что давай? — не понял богатырь, нервно моргнув.
— У меня сейчас стрелы кончатся.
— Ну так и что?
— Придется врукопашную резаться.
— Не-а, — упрямо мотнул головою Илья.
— А помнишь красавицу Кимку, дочь Лешего? — лукаво сощурился кузнец.
— Ну?
— Баранки гну, согну — дам одну. Хочешь, чтобы сия девица тебя полюбила?
— Угу!
— Ну так вперед!
— А что, сработает?
— Наверняка.
— Не врешь?
— Да что б мне в Навье Царство провалиться! Я лично ей расскажу, как ты славно врагов несметных разил.
— Эх… — взревел Муромец, вскакивая на могучие ножищи. — Ну, урки, я вас ща…
И булатное копье русского богатыря насквозь проткнуло сразу трех врагов. Ободренный столь успешным началом, Илья ринулся в бой.
Драться богатырь отродясь не умел, но вот дурной силушки у него было хоть отбавляй.
Не мудрствуя лукаво, Муромец раскрутил над головой огромный меч и с гиканьем врезался в толпу вражьих солдат.
— Вот оно! — тихо рассмеялся Колупаев, выпуская в полет последнюю стрелу. — Наконец-то я этого увальня расшевелил…
В этот момент Илья являл собою, так сказать, живое воплощение всего славянского народа. Этакий собирательный образ люда российского, который, как известно, долго терпит, но зато потом… Среднестатистического русича можно долго доставать, долбать всячески, издеваться, но зато потом, когда этот русич наконец озвереет, никакая сила не сможет совладать с ним.
Степан только диву давался. Головы урков так и летели в разные стороны, продолжая клацать в полете кривыми зубами.
— Эх, была не была! — воскликнул кузнец, присоединяясь к не на шутку разошедшемуся другу.
Но так славно начавшаяся ратная сеча, к великому сожалению, очень быстро окончилась.
Среди сражающихся волшебным образом возник высокий седовласый колдун и зычным, привыкшим повелевать голосом гаркнул:
— Арла, арман крул эрлаг!
И все застыло, словно разом залитое в кусок солнечного янтаря.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
О том, как случилась третья битва
Времени оставалось все меньше и меньше, посему с испытаниями ядреной бомбы решили поторопиться.
Соблюдая крайнюю осторожность, Иван Тимофеевич вместе с Левшой доставили на телеге с сеном одну из бомб прямо к Лысой Горе, где располагался тайный военный полигон Руси. На этом полигоне в свое время учились истребительному летному искусству боевые подразделения Бабок-ежек да пристреливались по мишеням избушки на курьих ножках.
Ядреную бомбу было решено сбросить прямо с пикирующего горынычеплана. Воздушная ладья была очень искусно замаскирована еловыми ветками, так, чтобы на земле ее не могла рассмотреть даже пролетающая мимо в поисках куска сыра любопытная ворона.
Из российских князей на тайном военном полигоне присутствовал лишь Всеволод. Он, в отличие от прочих князюшек, ядреной бомбы совершенно не боялся.
Для испытательного удара Иван Тимофеевич скрепя сердце пожертвовал «Крохой». Однако заряд в бомбе был неполный. Уж больно опасался оружейный затейник внимание врага привлечь, в особенности ежели на Лысой Горе рванет как следует.
С другой стороны, трудно было предсказать, как поведет себя бомба с полным зарядом. Левша, правда, обещал все высчитать, но с волшебными силами любые расчеты — пустая трата времени. Одно дело порох и уж совсем другое дело военная магия.
«Кроху» осторожно погрузили на горынычеплан, затем на борт взошли князь Всеволод и оба изобретателя, чье детище, возможно, было способно изменить ход изнуряющей Русь войны.
— Утро доброе, князюшка, — приветствовал Ясно Солнышко Иван Тимофеевич.
— И тебе день добрый, оружейный затейник, — кивнул Всеволод, с сомнением поглядывая на бомбу.
Круглый ладный «Кроха» покоился в прочном коробе на мягкой пахучей соломе.
Отец Ильи Муромца сделал неуловимое движение руками, и бомба со щелчком раскрылась. Внутри князюшка с удивлением обнаружил тонкий проволочный каркас. Еще там было маленькое шестиконечное зеркальце, напротив которого висел угольно-черный кристалл, заключавший в себе разрушительное проклятие.
Иван Тимофеевич вытер руки куском рогожи и с удовольствием принялся объяснять.
— Вот здесь вы видите самое сердце бомбы. Енто, как вы уже, наверно, догадались, и есть носитель ядреной силы — «сторожевой» камень, способный хранить в себе от двух до десяти всевозможных проклятий разной силы. Сегодня мы ограничимся двумя небольшими проклятиями типа: «чума на оба ваших дома» и «чтоб тебе косым уродиться». У «Толстопуза»же, напротив, заряд будет значительней, в восемь с половиной раз больше, нежели у «Крохи». Там будут заключены уже более мощные родовые проклятия, кои и вслух-то лучше не поминать.
