— Он меня не получит!
— Уверена? А может, ты тоже его хочешь. Возможно, твои моральные убеждения не позволяют тебе спать с женатым мужчиной, но не мешают желать его. В этом даже есть какое-то извращенное удовольствие — ты раздразниваешь себя и его, зная, что рано или поздно уступишь.
— Нет! Это ложь! Я не хочу его.
Мэтт сильнее сдавил ее плечи, глядя на ее дрожащие губы.
— Ты утверждаешь это с таким пылом. Ты уверена? При всей твоей скрытой страстности, ты не можешь быть настолько равнодушна к Хестону, как пытаешься показать.
— Может, хватит обо мне?
Бьянка попятилась, но Мэтт рывком притянул ее к себе. Его руки скользнули по ее спине, привлекая девушку еще ближе. Во время этой недолгой схватки ее халат распахнулся, и у Мэтта перехватило дыхание. Он глядел на ее гибкое, стройное тело, на высокую грудь с твердыми розовыми сосками и гладкую белую кожу.
— Ты такая красивая, — прошептал он, опустив голову, и Бьянка почувствовала, как его губы скользят по ее шее. — Не удивительно, что Хестон тебя хочет. Ни один мужчина при виде тебя не способен удержаться от желания. При такой наживке так и хочется угодить прямо в его ловушку. — Он поднял голову и взглянул на нее обжигающим взглядом, а затем поцеловал.
Бьянка пробовала сопротивляться, она пыталась увернуться, извивалась в его объятиях, крепко сжимала губы, но вскоре ее сердце забилось в безумном ритме, а тело охватила волна наслаждения.
Ее глаза закрылись, она качнулась к Мэтту, прижалась к нему, обвив руками его шею. Ладони Мэтта скользнули под ее распахнутый халат, лаская гладкие, налитые груди, пощипывая твердые соски, заставляя ее стонать от удовольствия. В ее теле нарастало жгучее, болезненное желание; она жадно целовала его в ответ, поглаживала его мягкие рыжеватые волосы, отыскала пульсирующую вену на его шее и поняла, что их сердца бьются в едином ритме.
Пронзительный вопль из Лизиной комнаты прозвучал, как гром среди ясного неба. Они оба вздрогнули и шарахнулись друг от друга.
Бьянка заметила, что Мэтт судорожно сглотнул, его рот был приоткрыт, лицо сильно покраснело.
— Лиза, — хрипло сказал он.
Бьянка молча кивнула, завязывая дрожащими руками пояс халата. Она не решалась взглянуть на него. На глазах у нее выступили слезы. Возвращение к обыденности после такого наплыва чувств казалось невыносимой пыткой.
— Я пойду и посмотрю, что случилось. — Мэтт бросился к двери.
Бьянка спрятала лицо в ладонях. По ее дрожащим пальцам текли слезы.
Секунду назад он мог овладеть ею, и она не стала бы сопротивляться. Единственный поцелуй заставил ее совершенно потерять голову, хотя они знакомы всего два дня!
Мэтт презирает ее. Она и сама себя презирает. Всю свою жизнь она была осторожной, хладнокровной, невозмутимой. А сейчас утратила все эти качества, подчинившись ему.
Что он подумает о ней?
Но разве не ясно? Мэтт подозревает, что Дон приказал ей соблазнить его. Наверняка, он проверил эту теорию… разыграл порыв страсти и посмотрел, станет ли она сопротивляться.
И она не только не сопротивлялась, но уступила ему с такой легкостью, что теперь он будет считать ее приманкой в расставленной Доном ловушке и не сможет испытывать к ней ничего кроме презрения.
Шестая глава
Когда Мэтт вернулся, ведя Лизу за руку, Бьянка не смела взглянуть ему в глаза. Ее сердце бешено стучало; она едва могла дышать. После случившегося ее нервы были натянуты до предела.
— Все в порядке? — хрипло спросила она. — Ее мультфильм напугал?
— Нет, просто птица врезалась в оконное стекло и упала. Лиза подумала, что она умерла, но к моему приходу она уже оклемалась и упорхнула.
Он усадил Лизу за кухонный стол и дал ей карандаши и книжку-раскраску.
— Раскрасишь для папы этого попугая? Видишь, какой он разноцветный?
— Попугай. Птичка. Птичка не умерла, — бормотала Лиза, высыпая карандаши из коробки на стол.
— Нет, не умерла, — подтвердил Мэтт.
— Хочу кушать. Скоро обед?
Мэтт взглянул на часы, удивленно вскинув брови.
— Уже проголодалась? И чего же ты хочешь?
— Пиццу, пожалуйста.
Краем глаза Бьянка увидела, как он поворачивается, идет по комнате своей грациозной, упругой походкой, и открывает морозилку.
— Что ж, тут есть замороженная пицца для тебя.
Лиза просияла.
— Пока этого ребенка накормишь, весь день пройдет, — проворчал Мэтт. — Не знаю, откуда у моей матери берутся силы… Я провел с Лизой всего несколько часов, а уже с ног падаю.
Его голос звучал совершенно естественно… как это у него получается? Минуту назад они страстно обнимали друг друга, а сейчас он производит впечатление человека, у которого на уме одни только домашние хлопоты! Или этот поцелуй ничего для него не значил? Некоторые люди умудряются разделять секс и чувства, но Бьянке никогда это не удавалось. Для нее секс был не сиюминутной потребностью, а чем-то более значимым.
Видимо, он думает по-другому… или его способность любить умерла вместе с его женой?
Бьянку захлестывали боль, злость, недоумение. Она встречала множество мужчин, не пропускающих ни одной юбки… неужели и Мэтт из таких? Никогда бы не подумала. Он не похож на людей такого сорта.
Но какое еще может быть объяснение?
Несколько минут в его объятиях перевернули ее жизнь. Она никогда не верила в любовь с первого взгляда, но то, что случилось с ней, иначе не назовешь.
С той секунды, когда Бьянка впервые увидела его в ресторане, ее начало затягивать в чудовищный водоворот, из которого нет спасения. Она не понимала, что происходит, не могла доверять собственному рассудку, не способна была справиться с наплывом эмоций.
— Еще кофе? — спросил Мэтт, и она вздрогнула.
— Что?
— Я собрался выпить кофе… ты тоже хочешь?
— А… а, да, пожалуйста. — Она должна взять себя в руки, а не то Мэтт примет ее за идиотку.
— Что бы ты хотела на обед?
— Пицца меня вполне устроит.
— С салатом?
Бьянка кивнула, все еще находясь во власти переживаний. Она вела себя, как дура — и слова умного не сказала с тех пор, как повстречала Мэтта. Вот он, небось, удивляется, как мог Дон поручить ей такую ответственную работу.
Но он уверен, что знает ответ. Он считает ее любовницей Дона. По его мнению, Дон платит ей за интимные услуги.
— Почему ты так внимательно разглядываешь стену? — протянул Мэтт, и Бьянка, вспыхнув, обернулась.
— Ты прекратишь когда-нибудь цепляться ко мне?
— Что?
— Ты все время насмехаешься надо мной!
— Я всего лишь спросил, почему ты сидишь ко мне спиной, уставившись на стену! Так чего рычать, словно голодный тигр?
