Экран потемнел. Явное беспокойство Фицпатрика уравновешивалось только его монументальной вежливостью. И хотя он даже словом не обмолвился о сроке, его тон наводил на мысль, что таковой существует. Если верить инстинкту частного сыщика, Фицпатрик мне выложил далеко не все. Показал кое-какие фрагменты, но отнюдь не картину в целом.
Челси дома не было, а может, она просто не подходила к видеофону. Я оставил весточку. Душевную, но короткую. Романтичную, но уклончивую. Челси мне очень нравилась. Черт возьми, не исключено, что я даже был в нее влюблен. Увы, в те дни навалилось столько хлопот — не до самокопания. До чего бы проще мне жилось, если бы всякий раз, когда я к ней подкатывался, Челси меня отшивала! Будь он проклят, новый виток развития нашего романа! Хоть в петлю лезь! Может, ей и впрямь не мешает перебраться в Финикс? Взять, если можно так выразиться, испытательный срок. Разобраться, что ей нужно от жизни. Мне бы это тоже не повредило. И вдобавок я никак не мог выбросить из головы ту сногсшибательную красотку из управления полиции. Хотя она, судя по всему, вовсе не сочла меня сногсшибательным красавцем. Ладно, еще успею о ней помечтать. А сейчас — за работу!
Я нашел карточку Пернелла и набрал его номер. Два гудка, и на экране возникает мужественная физиономия журналиста.
— Только что прослушал твою запись. Ну?
— Большие дела, Мерфи. Время есть?
Я глянул на часы. Было еще очень рано.
— Конечно. Где встречаемся?
— Попозже сообщу, — прорычал он. — Ненавижу эти чертовы видеофоны. Подключиться раз плюнуть.
— Ладно, только поспеши. У меня на сегодня полный ангажемент.
— Нет проблем.
Чтобы выполнить рекомендованную армейской службой здравоохранения норму суточного потребления кофеина, я опорожнил третью чашку кофе. Сна больше не было ни в одном глазу, я рвался в бой. Загудел факс и рыгнул бумагой: клуб «Ливерпуль» через пятнадцать минут.
«Ливерпуль» — алмаз, затерявшийся в куче городского навоза. Не столько бар, сколько общественный клуб, но вряд ли его стоит за это упрекать. Там солидные дубовые бильярдные столы, дартборды из кабаньей щетины, а потолки обиты белой жестью. Уютный кабачок. Если у нас с Пернеллом продлятся дружеские взаимоотношения, я скоро буду знать наперечет все злачные местечки в Сан-Франциско. Признаться, эта мысль не ввергла меня в уныние.
Пернелл забился в темный уголок. По всей видимости, к яркому свету он питал органическое отвращение. Впрочем, многие из моих деловых партнеров страдали фотофобией. На столике уже томились в ожидании две порции бурбона. Пожалуй, рановато для крепких напитков, но я решил возместить ими пропущенный ленч.
— Что у тебя?
— Помнишь, — тихо произнес журналист, я тебе рассказывал про Кетлера?
Я, естественно, не мог ответить с полным ртом бурбона, поэтому кивнул.
— В Неваде у меня информатор. Он там нашел полицейского, тот знает достаточно, чтобы быть полезным. И этот коп согласился поделиться сведениями, да еще какими!
— Невероятно! Подумать только — продажный полицейский. Да где? В Неваде!
— Понятное дело, пришлось раскошелиться, но он не подвел. Теперь у меня в банковском сейфе лежат его воспоминания. Я б тебе дал почитать, но мне еще жизнь не надоела. Если меня застукают с этой бумажкой, к ближайшим выходным я заверну ласты.
Пернелл одним махом ополовинил стакан бурбона. У него дрожали руки — уж не знаю, от страха или возбуждения. Может, и от того, и от другого.
— Наш коп участвовал в аресте Кетлера, а еще сидел на первом допросе — перед тем, как нарисовались феды. Кетлер во всем признался. Местные ребята запротоколировали чистосердечку, Кетлер ее подмахнул. Проблема в том, что после вмешательства федов признание исчезло и больше его никто никогда не видел.
Я пытался разложить эти новости по полочкам. Итак, феды знали, что Кетлер виновен, но не хотели, чтобы это стало достоянием гласности. Бессмыслица какая-то. Напрашивается вывод, что Киллер Черная Стрела вовсе не покойник и что он благополучно вернулся к любимому хобби, на сей раз в районе залива.
Я вкратце поведал Пернеллу о событиях минувшей ночи, надеясь, что его отклик позволит мне взглянуть на вещи по-новому. А то и подкинет свежую идейку или даже две. Журналист расправлялся со второй порцией «Джека Дениэлса» и слушал с живым интересом. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула и уставился в потолок.
— Можно еще сигаретку стрельнуть?
Я угостил его сигаретой и дал прикурить. Пернелл коптил с таким видом, будто только что занимался сексом с Мерилин Монро. Или с Джейн Мэнсфилд. Или даже разом с обеими.
— А знаешь ли ты, кто летает на «аватарах»? Вояки. — Он выпустил длинную струю дыма и вернулся в ряды сексуально озабоченных. — Ну-ка расскажи еще раз, что этот Боб делал в квартире у девчонки.
— Я уже говорил. Он вышел из ее спальни с каким-то ящичком под мышкой. Потом затаился у двери и стал ждать.
— А этот ящичек… не смахивал на шкатулку для драгоценностей или что-нибудь в этом роде?
Не смахивал. Обычная металлическая коробка. В таких обычно кулинарные рецепты держат.
А у девчонки дома есть что-нибудь ценное?
Я напряг память.
Возможно. Кажется, я там заметил несколько побрякушек… Да, при желании кое-что можно было бы слямзить.
Пернелл наклонился ко мне, и стало слышно, как стрекочут винтики в его голове.
Итак, подводим черту: в квартире малютки злоумышленник оказался не с целью убийства. И даже не с целью ограбления. Он всего-навсего искал ту штуковину…
Логично, решил я. И тут же возникло «но».
— Слушай, коли так, почему он просто не убрался? Он же нашел, что искал. Зачем ему понадобилось Эмили подстерегать?
Журналист покумекал и пожал плечами.
— Она знала про ящичек. Может, парень хотел ее замочить, чтобы никто другой не узнал?
Выводы напрашивались серьезные. Если источник Пернелла заслуживает доверия и Кетлер действительно был серийным убийцей, то, значит, некие злоумышленники играют в маньяков, дабы замаскировать убийства, которые они совершают в ходе своей деятельности. И вполне возможно, что эти злоумышленники принадлежат к одной из ветвей власти. А я — всего-навсего муха под их мухобойкой.
Я огляделся по сторонам. Я уже знал, что за мной следят чужие глаза. И вряд ли всего одна пара.
— Спасибо за бурбон. Мне еще с Эмили надо встретиться.
Пернелл лихорадочно строчил карандашом в стенографическом блокноте. Кажется, он даже не услышал мои прощальные слова.
ГЛАВА 8
Клуб «Фуксия Фламинго» еще не открылся, дверь была на замке. Я громко постучал и настроился на ожидание. Через минуту дверь отворилась и явила моему взору громадную тушу Гуса Лича. Он выглядел сломленным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
