и до конца недели Башкина помимо всей остальной работы будет каждый день рано утром и поздно вечером, перед сном, обходить все уборные и мыть унитазы. Это наказание. А теперь все свободны.
Ксения хотела было возразить, но взгляды Анны и Гули ее остановили. Виктория победоносно улыбнулась, и стафф покинул кабинет батлера. Каждый направился на свой фронт работы, заранее намеченный для него Альбертом и Валентиной.
XI
Анна, плотно укутавшись в шерстяной шарф, твердым шагом шла в жилой комплекс «Алые паруса». То был особый мир. Как и Рублевка, он принадлежал тем, кто обладает миллионами. И сии обладатели так усердно отгораживают себя от внешнего мира и так упорно выстраивают кастовое общество, что заставляют выходцев из Бирюлева, попавших туда, чувствовать себя инородными частицами. Так, по крайней мере, казалось Анне.
Дойдя до нужного дома, девушка огляделась и ахнула: всюду мрамор, хрусталь, плазмы. Комплекс был весьма самодостаточным – на улицу можно вообще не выходить, так как на территории есть все необходимое: детские сады, различные магазины, салоны красоты, спа-салоны…
Анна остановилась, достала листок бумаги и, прочитав номер, набрала его на домофоне. Ей пришлось простоять минут 20, прежде чем сонный голос произнес заветное «Да, кто это?».
– Это Анна. Я от Юлианы Сергеевны.
– А-а-а-а… проходи.
Поднявшись в апартаменты, Анна прошла внутрь. Ее разом окатило запахом алкоголя и табачного дыма. Маша еле стояла на ногах, а рядом заливалась лаем чихуахуа. Еще вчера Юлиана попросила Анну, а точнее приказала ей, отправиться к своей подруге Маше, чтобы заменить на один день ее прислугу: та слегла с высокой температурой, а у Маши не было времени искать другую – лучше уж проверенную, да еще и по рекомендации. Вот Юлиана и сделала щедрый жест по отношению к подруге.
– Кто там еще? – голос из дальней комнаты был похож на рычание медведя, сон которого ненароком потревожил рой пчел.
– Пупсик, это горничная. Проходи, – Маша кивнула Анне, и девушка послушно последовала за своей временной хозяйкой.
Оглядев представшую перед ней картину, Анна в ужасе округлила глаза: ей досталась разгромленная берлога с разбросанными бутылками, вещами, мусором, грязной посудой, расставленной повсюду и, казалось, умолявшей вымыть ее наконец.
«Да, ситуация в квартире явно вышла из-под контроля», – озираясь по сторонам, думала ошеломленная Анна.
Проследив за взглядом девушки, Маша кинула на ходу, направляясь к своему зверю:
– У меня горничной не было два дня.
Анна улыбнулась, но про себя подумала: «Какой кошмар! Всего лишь два дня – и уже такое!!! А сама не пробовала убрать?»
– Арина, все, что тебе может потребоваться, ты найдешь на кухне или в ванной. Мы скоро уходим. Останешься за старшую!
– Меня зовут Анна, – вдогонку уходящей Маше крикнула девушка.
Маша, не удосужившись ответить Анне, захлопнула дверь перед ее носом и продолжила прерванные любовные игры.
Гламурная тусовщица жила на широкую ногу в квартире площадью 400 квадратных метров. У многих ее подруг, побывавших здесь, при виде Машиного гардероба дух захватывало и появлялось странное щемящее желание оказаться на месте туфель Manolo Blahnik в этой роскошной квартире с не менее роскошным гардеробом. И все это Машино счастье было нажито не умственным или физическим трудом – хотя физическим, но не трудом, а удовольствием, которое ей доставляла связь с успешным женатым мужчиной. Связь эту она называла любовью и при этом вожделенно рассматривала очередные украшения Тиффани и K°, сверкающие на ее холеных пальчиках. Но как воровство ни назовешь, оно все равно остается воровством. В ее случае, и не только в ее, это воровство времени, внимания, заботы, покровительства и сотни пар Manolo Blahnik у той, у которой, возможно, их двести, но могло быть триста. И вот эти самые Маши, возможно, когда-то любившие детские сказки о рыцарях и принцессах, искренне верившие в единственного принца на белом коне, в какой-то момент захлопнули книжку и выбрали стиль жизни Саманты Джонс и Кэрри Брэдшоу, одержимой любовью к туфлям.
Немного освоившись, Анна принялась за уборку квартиры, в которой было все: и две ванные комнаты с ковриками от Тиффани; и мраморные колонны; и гостиная, обставленная антикварной мебелью; и рабочий кабинет «папика» – по содержанию и наполнению он был слишком «строг» для Маши и без намека на гламурный антураж: много книг, серьезных газет и важных документов.
Продолжая вымывать квартиру, Анна с удивлением посмотрела на время: вот уже пятый час она возилась с копотью и сажей, которым не было видно ни начала, ни конца, без единой крошки во рту, близкая к обмороку, а впереди ее еще ждала стопка глажки и та самая гардеробная – такая огромная, что ее можно было использовать для бегов и скачек.
Прошло еще около двух часов, прежде чем девушка услышала позади себя голос Маши и ее «пупсика», действительно похожего на медвежонка, с округлившимся к шестидесяти годам животиком и типичной в таком возрасте залысиной. Папик прошел мимо Анны и даже не посчитал нужным поздороваться из вежливости. Вслед за ним вышла Маша, а точнее, выплыла как лебедь, одетая во все белое, с вышитым на груди крылом.
– Пупсик, как ты думаешь, какую сумочку мне лучше надеть? – мельтеша перед зеркалом, кокетливо надув губки, рассматривала себя Маша.
– Маша, не надеть, а взять!
– Какая разница? Ну? Какую? – Маша стояла у зеркала и ожидала ответа, а ее чихуахуа в это время покорно и заискивающе глядела на свою хозяйку.
Девушка с чихуахуа, которая сама напоминала собачку при богатом папике, а точнее, являлась паразитом, не производящим никаких благ, а только присасывающимся к тем частям, которые были ей интересны, все-таки остановила свой выбор на черной сумке Prado. Когда довольная выбором Маша была готова выходить из квартиры, ее взгляд упал на стоящую неподалеку Анну.
– Как там тебя? А, неважно… – Не дожидаясь ответа, Маша продолжила: – Поменяй в спальне белье и не забудь протереть мои фотографии с показа… Будем поздно, двери я закрою, – с этими словами Маша вышла, оставив растерянную Анну посередине гостиной.
Анна вздохнула, огляделась и вновь принялась за работу. Зайдя в спальню Маши, она сначала едва не задохнулась, а потом чуть не заплакала: разруха была еще похлеще, чем во всех остальных комнатах. Стену спальни украшали пыльные фотографии с модных показов, на которых Маша фигурировала в качестве модели. У Юлианы было хобби: она создала свой бренд одежды, а Маша была ее моделью и даже вложила какую-то небольшую часть выслуженных у папика денег в модный бизнес. Особо вникать в нюансы бизнес-схемы Маша не стала, и даже если бы
