Мы уже сказали, что в учении всех трех мировых монотеистических религий присутствуют очень мощные в этическом, культурном и философском смысле концепции, которые как бы опираются на мировоззренческую позицию Иова. И всё же во многих случаях в ряде конфессий, и по сей день находящихся в состоянии духовного младенчества, обучают служению корыстному: ты должен исполнять заповеди, ты должен быть человеком нравственным, помогать ближним – но почему? Да потому, что ты попадешь за это в рай, потому что и в земной жизни тебя минуют многие беды, если ты будешь служить Богу. Наконец, существует, увы, и крайняя форма фанатического эгоизма, основанного на глубоко въевшейся в сознание идее корыстного служения Богу, – например «шахидство» в современном исламе, когда человек готов пожертвовать многочисленными чужими жизнями для обретения райского блаженства (следует отметить, что, по мнению самих таких «шахидов», убитые ими отправляются прямо в ад, не имея уже возможности покаяться!).
Служение из корысти в той или иной форме проповедуется постоянно, несмотря на то, что даже в обычной жизни большинства людей встречается немало бескорыстия, а в обществе есть достаточно институтов, которые учат абсолютной самоотдаче. Вспомним, что человек способен порой всем пожертвовать ради ближних (прежде всего членов своей семьи), а иногда – и ради «дальних». Вспомним, что, например, армия, какой бы она ни была и что бы ни защищала в нашем несовершенном мире, все-таки опирается на людей солидарных, объединенных общей идеей, готовых отдать – и нередко отдающих – свою жизнь не ради какого-либо воздаяния на земле или на небе, а ради отечества и друг за друга. Значит, подобное бескорыстие всё же нередко встречается! И получается, что в упомянутых конфессиях даже проповедники еще не доросли до тех, казалось бы, простых начал человеческой нравственности – бескорыстия и самоотдачи, – которые проявляются в жизни всех народов. Именно поэтому, в частности, влияние таких закоснелых религиозных сообществ неуклонно падает: люди ищут чего-то более глубокого, потому что нравственная интуиция человечества уже начинает перерастать младенческие постулаты о вознаграждении.
Что же получается: выстроив свою «безупречную» концепцию, Елифаз переходит к жестокому обвинению праведника и в конце концов в скрытом виде – к обвинению Создателя! А Иов на своем «духовном посту», на страже истины, объятый адскими муками, продолжает оправдывать Бога.
... Итак, мы рассмотрели спор двух людей, противостояние двух систем мышления в Книге Иова. И в качестве резюме скажем следующее. Книга Иова, как и другие библейские книги, требует очень тщательного, вдумчивого, весьма подробного чтения. Каждый ее стих содержит в себе большую образно-смысловую глубину. За каждым изречением в Книге Иова стоит глубокий опыт древних человеческих душ, которые задолго до нас прошли по земному миру, странному и непонятному в их эпоху не менее, чем в нашу, и извлекли свои выводы из жизненных событий. И, конечно, без этого многогранного духовного опыта неполна не только всемирная литература, одним из первых великих образцов которой является сама Книга Иова, но и наша собственная жизнь. Ведь в любую эпоху существует много такого, что заставляет обращаться к образам и выводам, вопросам и ответам Книги Иова.
Лекция 5
Традиционалист Вилдад. «Спроси у прежних родов»
Второй из тех, кто вступил в спор с Иовом, пытаясь опровергнуть его взгляды и доказать, что он грешен и недостоин вопрошать Бога, – это Вилдад Савхеянин, по-древнееврейски ???? ???? <Бильда?д ґа-Шухи?>. «Шуах» – это племя в Аравии (Быт. 25, 2), которое упоминается также в древних хрониках Ближнего Востока. Но это название имеет и символический смысл: глагол ??? <шу?ах>, от которого оно образовано, означает «опускаться», «нагибаться», а также «смиряться [перед Богом]». То есть человек, носящий прозвище Шухи, проповедует смирение и кротость, полное приятие Божьих заповедей и осуждает всякий мятеж, всякое восстание против них. А имя его, ???? <Бильда?д>, образовано из двух семитских (древнеарамейских) корней.
Первый корень соответствует одному из имен высшего божества: «Бэл» (в Синодальном переводе «Вил» – см. Ис. 46, 1; Иер. 50, 2). Оно получается как сокращение от «Бааль». Именем же «Бааль», означающим «Господин», «Владыка», иногда называется Сам Всевышний. Например, Он традиционно именуется в иудаизме ??? ?????? <Баа?ль ґа-рахами?м> – «Обладатель милости». Значит, «Биль» – это «Владыка», «Господь».
Второй корень, ?? <дад> (или <дод>), означает «возлюбленный».
Таким образом, «Вилдад» – это «возлюбленный Владыкой», или: «Владыка любит», «Господь [проявляет] любовь». Исследуя глубокое философское учение, которое провозглашается Вилдадом, мы поймем, почему он носит такое имя и как оно связано с его мировоззрением.
Речи Вилдада изложены в 8, 18 и 25-й главах Книги Иова. Самое первое утверждение, с которым выступает Вилдад, опровергая «мятежные», «исполненные бунта и дерзости», с точки зрения всех друзей Иова, речи страдальца, состоит в том, что Бог справедлив (собственно, с того же начинает и Елифаз):
Неужели Бог извращает суд и Вседержитель превращает правду? (Иов. 8, 3)
Справедливость Божественного суда – настолько общее место, неоспоримое положение всех религиозных учений, что говорится здесь о нем как о чем-то само собой разумеющемся: мол, неужели ты, Иов, станешь утверждать нечто иное? Бог праведен, Он воздает человеку по его делам. Вилдад подчеркивает и личную ответственность каждого перед Божьим судом. Например, у Иова погибли все сыновья и дочери, но многими это воспринималось как воздаяние за вину их отца, как самая тяжкая кара, обрушившаяся на самого Иова за его якобы нечестие. Подобную точку зрения Вилдад опровергает; в отличие от Елифаза, который многократно подчеркивал, что дети погибают у нечестивых, Вилдад говорит следующее:
Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их.
Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю,
И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей. (Иов. 8, 4-6)
Значит, с точки зрения Вилдада, сыновья умерли за то, что сами они согрешили, а не за грех Иова; и пусть, мол, Иов не думает, что за его беззакония погибли дети, пусть не берет на себя излишней ответственности, не возлагает на себя невыносимой вины. «... Сыновья... согрешили...» и «... Он... предал их в руку беззакония их» – таким образом, само беззаконие становится сетью, из которой виновный уже не может выпутаться. То есть если пути человека направляются к нечестию, то на этих путях человек и падает, и погибает от собственных своих дел. В другом месте речей Вилдада сходная мысль выражена иначе:
Да, свет у беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его. (Иов. 18, 5)
– т. е. «свет», с помощью которого человек видит путь своей жизни (будь то свет рационального познания или интуиции), у беззаконного потухает: он начинает блуждать во тьме, оказывается в ловушках и тенетах, захватывается сетью собственных грехов и таким образом погибает. В то же время человек, следующий истине, верный правде, видит над своими путями свет и во свете ходит. Еще более ясно это высказано далее:
Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысел его... (Иов. 18, 7),
– так говорит Вилдад о нечестивом. То есть «собственный замысел» грешника, осуществив который, он надеялся возрасти, стать более славным и могущественным, – этот самый замысел оказывается причиной гибели. Бог готовит падение грешнику на его же путях, и орудием для такого крушения избирает его собственные замыслы. Вспомним, что в Священном Писании подобные сюжеты встречаются неоднократно. Яркий пример тому – история Амана в Книге Есфирь, который замышляет погубить всех иудеев в персидском царстве, а в результате, сам того не сознавая, каждым своим шагом, каждым своим делом готовит себе гибель. Итак, нечестивого губят собственные замыслы.
Вилдад утверждает, что грехи ведут к смерти того, кто их замышляет и творит. Но в чем же заключается сама сущность греха? Главный грех, по Вилдаду, – это забвение Всевышнего, отказ от Богопознания. «Познание» означает в данном случае «единение»: библейский глагол «познавать», ??? <йада?> (родственный санскритскому «ве?да», древнерусскому «ве?дати»), указывает на тесное внутреннее единение познающего и познаваемого. По отношению к Богу и человеку этот глагол означает следование человеческой воли воле Создателя. Итак, отказ «познавать» Бога, отказ осуществлять действие по глаголу ??? <йада?> по отношению ко Всевышнему – это отказ от следования Его воле, нежелание шествовать Его путями. О забвении Бога у Вилдада говорится:
