- А что, неплохо... Какое-то время можно пожить.
- Я потом тебе достану оружие, одежду нормальную, еду... А то что ты так пойдешь, - сказала Чена.
Никогда еще не чувствовала она себя такой счастливой. И в то же время несчастной - потому что не было времени, и не было никакого терпения ждать следующего освобождения. Она уже начала летать, и теперь у нее никак двух-трех свободных часов не выдавалось: дежурства, патрулирование, вылеты, повышение подготовки (обязательные два часа теории и два - физической тренировки), а еще она набрала дел в библиотеке, и тоже теперь отказываться было неудобно, а вечером, если нет дежурства, посиделки с девчонками (да и в темноте же не пойдешь в лес). Правда, освобождение на полдня давали часто, три, четыре раза в неделю. Особенно после тяжелых вылетов, а их что-то стало многовато.
А ей хотелось все время видеть Мартина. Все время быть рядом с ним. И сначала было как-то дико, непонятно, пока она не осознала, что влюблена. Что вот это и есть - то самое. И она очень удивлялась этому, как такое могло с ней произойти. В мире, давно уже лишенном любви. И почему, что такого в этом пареньке с блестящим взглядом, почему хочется все время быть рядом с ним? Тепло - нашлось слово. От него струилось удивительное тепло, из которого невозможно было уйти, к которому тянуло, как в холод к огню. А потом она привыкла и уже не удивлялась...
- Что с тобой, Чена? Куда ты ходила опять? И почему у тебя лицо такое странное?
- Странное?
- Счастливое какое-то. Что произошло?
- Я должна рассказать тебе, Дали... Нет, ничего особенного. Ты помнишь, у нас пленный был? Так вот, он тут живет, неподалеку, в лесу. Ему нельзя к своим идти, его убьют. На аэродром он не ходит. Просто тут живет. Я хожу к нему.
- Это не кончится добром, Чена. Я же вижу, ты с ума сходишь. Лучше бы ты его оставила.
- Я не могу, Дали. Это сильнее,чем я.
- Не можешь?
- Да, я умру, если не буду его видеть.
- Это плохо кончится, поверь мне, плохо.
- Почему ты так думаешь?
- Да потому, что они не такие, как мы. Им нельзя верить. Он доведет тебя до беды и бросит... Ну не плачь. Ладно, может и обойдется. Не слушай старую дуру. Мне-то откуда знать?
- Мартин, объясни... как все это получилось? Почему вы уходите? И если ты понял, что в Свободном мире плохо, почему не возвращаетесь?
- Не знаю. Сложно это.
- Но у тебя - как это было?
- Ну, знаешь, мальчишки в пятнадцать лет начинают считать себя взрослыми, а в Арвилоне что, одни женщины, и как-то становится стыдно им подчиняться. Это ты по школе знаешь. Девочки ведь и учатся лучше, а о дисциплине и говорить нечего. Ну вот... так и уходят. А я ушел с одной девчонкой. Мы с ней были... в общем, влюблены были.
- А что с ней потом стало?
- Потом? Не знаю. Она меня предала. Выбрала другого, посильнее. Я не знаю, что с ней. Наверное, не пропала.
- А ты?
- А я пропал.
- Почему ты так думаешь?
- Сначала я научился убивать, чтобы выжить. Меня одна шайка захватила... чтобы бежать, я убил человека. И стал убивать, из-за еды и так далее. У нас иначе нельзя.
- Это я могу понять. Но разве тебе это нравится?
- Да нет... Жизнь собачья. Прибился как-то к монахам, а они оказались еще хуже остальных. Как звери. Уничтожали грешников. Потом как доходяга был... и пристроился уже к доходягам. Нет, думаю, нельзя так. Пошел в армию.
- А почему же ты тогда не вернулся? Когда понял, что тут хуже?
- Я не могу вернуться, Чена. Понимаешь, я грязный очень стал. Я буду на каждую девчонку в Арвилоне смотреть и... тебе этого не объяснить, ты сама слишком чистая. И потом, понимаешь, скучно в Арвилоне. Жизнь у вас для кастратов. Ну чем вы живете?
- Все по-разному. У всех есть дело любимое, творчество, кто-то в церковь любит ходить, кто-то общественную работу ведет.
- Ну и что, это же пустота все, понимаешь? Главного-то у вас нет.
- А что главное? Я не знаю, Мартин... Мне кажется, у нас все есть. Я не чувствую, чтобы мне чего-то не хватало.
- Любви...
- Но я люблю мою мать, подруг, Дали люблю.
- Да другая это любовь. Не понимаешь ты.
- А здесь, Мартин? У вас есть такая любовь?
- Любовь? Нет, ее пожалуй, тоже нет.
Чена летела над лесом, и думала, что Мартин видит ее самолет. Для него все самолеты - на одно лицо (тем более - на брюхо), но все равно, может быть, он чувствует. Она смертельно устала, и ей казалось, что машина устала точно так же - шли на малой высоте, подползали к аэродрому... горючего впритык. Но должно хватить, не может быть, чтобы не хватило. Был дурацкий, долгий, выматывающий бой - безрезультатный, сначала "Маги" гонялись за "Осами", потом "Осы" за "Магами", и обе стороны отступили без потерь. Но над лесом Чена словно проснулась - она подумала, что Мартин, уж точно, сидит, закинув голову в небо, и думает о ней. Там, где песенкой звенит синева без края, самолетик мой летит и крылом качает. Горючего еле хватило - она посадила машину, вылезла, поплелась вместе с девчонками переодеваться. И пока мылась в душе, пока надевала свежую рубашку (старая была совершенно мокрой от пота, Чена ее выполоскала и повесила сушиться) силы появились снова. Девчонки завалились в комнате на койки без сил, а Чена - тихонько, бочком, захватив приготовленный мешок с припасами - в дверь и на улицу. Солнце отражалось в мелких лужах, в тысячах капель на мокрых ветвях, и в каждом отражении сверкала улыбка Мартина, его глаза, его лицо... Чена побежала - дырка в заборе, овраг, лесная тропка под мокрыми ветвями, птицы совершенно ошалели от радости, что кончился дождь, и свиристят напропалую. Земля слегка пружинит под ногами, и пахнет лесом, листвой, водой, свежестью... Не доходя до озерца, Чена засвистела пароль песенку резинового ежика, память из детства. И тотчас услышала ответный свист, и сердце дрогнуло. Мартин! Он ждал ее на полянке. Взял за руки, заглянул в глаза. Так можно было бы стоять долго... вечность. Но Мартин отпустил ее руки.
- Я тебе вот принесла... Поешь.
Она стала выгружать припасенное. Молоко, хлеб, сыр, колбаса, яблоки, пироги, печенье...
- Тут на целый взвод хватит! - Мартин покачал головой.
- Ты ешь.
- Да я не голодный. Зайца сегодня подстрелил. Жаркого хочешь?
- Нет, - Чене не хотелось есть. Сначала усталость вытесняла голод, а теперь, рядом с Мартином, вообще невозможно было о еде думать.
- Посмотри, тут все для тебя.
- О! За фонарик спасибо, - Мартин стал копаться в мешке. По его мнению, Чена таскала ему слишком много совершенно ненужных вещей. К примеру, зачем ему мыло с полотенцем... Совсем уж глупо - притащила книгу какую-то. Он уже забыл, как буквы выглядят, за семь-то лет. Но вот, скажем, пуловер и форменная летная куртка - вот это было действительно ценным приобретением. А самое главное - нож, почти такой же, как у него был, десантный, и - даже автомат, укороченный "Лютик". Чена притащила его в разобранном виде по частям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
