большим. Лицо его было странным. Под закрытыми, опухшими веками беспрестанно бегали глазные яблоки. Словно ему снился какой-то сон.
Я прислушался. Голос долго молчал, а я стоял рядом с человеком. Вокруг было тихо, только часы на стене мерно тикали.
И когда голос снова прозвучал в моей голове, от неожиданности я даже отскочил от человека. Губы человека не шевелились, но я понял, что это он говорит.
Ты пришел.
Ты хорошо сделал.
Я снова онемел. Я должен что-то сказать, но не мог.
Я продолжал слушать.
И человек сказал мне то, что я так жаждал услышать от него, ради чего я и шел к нему, я на все был готов ради этого.
Ты готов?
— Да, — ответил я.
Глава 7
Ник.
Дождь снова ударил с неба с новой силой. Все, что высушил, тут же намокло вновь, я даже укрыться не успел. А когда нашел укрытие, в виде козырька у подъезда, то дождь сразу прекратился. Закон подлости никто не отменял.
Я решил постоять пару минут под навесом, пока капли не спадут с деревьев двора, и в это время вспомнилпоследний кошмар, второй за последнее время.
Я в этом сне был уже подростком. Помню, что возвращался я из города по лесопосадке вдоль железки. Приметное дерево там было, береза, за которым начиналась улица, по которой по прямой до самого дома я обычно и шел. Но в этом сне, завернув за это заветное дерево, я остановился.
— Что за черт! Где же улица?
За березой снова тянется лес, продолжает петлять между деревьев тропинка.
Темнеет быстро, но никаких огней ближайших домов, видимых отсюда, разглядеть я не могу.
За спиной что-то хрустит.
Я резко оборачиваюсь на звук, пристально вглядываюсь в темноту. Сердце стучит в груди.
Никакого движения.
Никаких звуков.
Даже ветер в ветвях не шумит. Словно все умерло вокруг, или затаилось.
Слишком подозрительно.
У меня появляется противное ощущение, что за мной из темноты кто-то наблюдает. По спине бежит холодок.
Но я не собираюсь стоять тут и ждать этого кого-то.
Я поворачиваюсь и быстро иду по тропе, увеличивая темп шаг от шага. Мне надо успеть добраться до дома засветло. Не очень-то улыбается болтаться по лесу ночью.
Нет, я конечно люблю лес и прогулки на свежем воздухе. Но не настолько!
Тем более, когда тебя кто-то скрытно преследует. Я чувствую между лопаток взгляд. Неотрывно. Даже если тот, кто смотрит, настроен не враждебно. Я не переношу взгляда в спину вообще, в принципе. И всегда его чувствую. Я считаю, если что-то думаешь, то смотри в лицо, в глаза! А не так!
Спустя несколько минут я уже просто бегу. Тропинка перед глазами расплывается в подступившей темноте. Хорошо еще, что снег в лесу почти не стаял, а то бы я уже не одну шишку себе набил.
А деревья все так же несутся навстречу черными мрачными колоннами.
И взгляд все не отстает…
Еще через несколько минут я опять натыкаюсь на ту же самую березу. Хотя в темноте она выглядит немного по-другому, я узнаю ее раскиданные в стороны черные ветви, качающиеся на темно-синем фоне неба.
Но не могу же я бежать по кругу, не могу! Тропинка-то одна!
Сомнения в реальности происходящего черной сапой лезут в голову. Что-то здесь не то.
Я с трудом вспоминаю уже пережитую ситуацию. Но вот только где и когда? Что-то мне подсказывает, что это было совсем недавно.
И только я подумал про того, кто за мной следит, как слышу голос.
— Ник, это я.
Голос звучит так же в голове, словно я его не слышу как обычно ушами, а думаю о том, что слышу.
Но голос я узнаю.
Старик.
Это опять он.
По рукам и спине бегут мурашки. Только не это! Только не…
— Ник, ты же знаешь, что не сможешь уйти от меня. Так зачем же пытаться?
Одеревеневшие было ноги, снова несут меня прочь от голоса. Подальше.
Главное не говорить с ним, не отвечать, не слушать.
— Но мой голос звучит внутри тебя, разве можно от него убежать?
Бежать, бежать, бежать…
Чернота вокруг сгущается, деревья начинают цепляться за плечи, невидимые ветки хлещут по лицу. Правое плечо садануло от неожиданного удара, тонкие прутья ударяют по глазам. Все вокруг плывет и смешивается. Сердце колотится, дыхание хрипит.
Уф. Я и сейчас вздрогнул от этих видений.
Дождь прекратился, капли с деревьев поредели, я двинулся дальше через дворы.
По пути вдруг подумал, а с чем же связан этот сон? Не просто ведь так они мне снятся последнее время? Это было для меня очевидно.
И все этот камень…
Надо проанализировать сны, тогда картина должна будет проясниться.
Ведь и этот старик не просто так появляется.
Что мы имеем изначально? Мне уже не семь лет, а четырнадцать. И действие происходит не на поле, а в лесопосадке. Что это может означать? Наверняка, здесь существует какая-то связь, но какая?
Мне четырнадцать… Весна…
Что-то тогда случилось с отцом, да…
Стоп! Ведь это было в тот год, когда отец чуть не утонул на рыбалке. Я случайно услышал часть разговора родителей после того, как вернулся из школы. Вспомнил! Я забежал тогда радостный на кухню, хотел похвастать пятеркой по математике и заметил, что, увидев меня, они прервали разговор. Отец тогда еще как-то странно посмотрел на меня, похлопал по плечу и ушел в другую комнату. Мама, как обычно, что-то готовила.
— О чем вы говорили? — поинтересовался я тогда у матери.
Она посмотрела на меня внимательно, заглядывая в глаза, сказала тихо:
— Отец сегодня чуть не утонул. Услышал, говорит, как будто… голос в голове. И собрал удочки, — она снова отвернулась к столу, продолжила нарезать лук, время от времени утирая уголком фартука текущие слезы. — А его друг, Семен, ушел под лед. Так и не всплыл. Отец звал его, а тот ни в какую. Не бойся, говорит, просидели ведь полдня уже, что же сейчас может случиться?
Она ссыпала лук на раскаленную сковородку, закрыла лицо руками, заплакала чуть слышно.
— Вот и случилось, — продолжила она, всхлипывая. — Говорила им — до добра эта рыбалка не доведет. Весна ведь на дворе! — она вытерла слезы краем фартука, тяжело вздохнула. — Господи, горе-то какое! Бедная Наталья! Как она теперь без Семена?.. А дети?
Больше я от нее тогда ничего не добился.
Но был еще один момент. Когда я ей про свои кошмары рассказывал.
Было это, как
