– Я не сомневаюсь, что мы сумеем освободить принцессу Чессу, Клив, но с ней на борту мы уже не сможем продолжить путь в Шотландию. Придется сначала доставить ее в Руан.
– Да, знаю, и мне не по душе эта задержка, но принцесса Чесса хорошая девушка. Она умна и очень красива. А глаза у нее зеленее, чем холмы под Осло после проливного дождя.
Меррик задумчиво поглядел на своего друга:
– Стало быть, она тебе нравится?
– Да, нравится. Она была добра и искренна со мной.
– Но готов поспорить, что ты все равно ей не доверял.
– Я был бы ослом, если бы опять доверился женщине.
– Клив, тебе пора забыть Сарлу.
– Дело вовсе не в этом, Меррик. Мне все равно, похожа ли Чесса на ведьму или на христианского ангела. Она принцесса. Она обещана в жены Вильгельму. И ему повезло, что она добра и искренна или по крайней мере старается казаться такой.
– Если Рагнор Йоркский изнасиловал ее, ни один высокородный человек уже не возьмет ее в жены, и тебе это известно.
Клив молча взглянул на друга, и его рука невольно легла на искусно изукрашенную рукоять боевого ножа, висевшего у него на поясе.
"Что бы это значило?” – подумал Меррик. Но ему было недосуг раздумывать над странностями поведения Клива. Подойдя к скамье, на которой сидел Эллер, он похлопал его по плечу и принял у него тяжелое весло.
Вскоре Меррик разделся до набедренной повязки, и спина его блестела от пота.
Глава 6
Небо стало черным, как дно ведьминого котла. Буря была уже совсем близко. Ветер полностью стих, и все вокруг словно застыло. Огромный прямоугольный парус из грубого сукна обвис, как дряблая кожа на шее старика. Было трудно дышать – таким неподвижным и душным вдруг сделался воздух.
Когда же начнется эта буря? Наверняка она разразится с минуты на минуту – ведь не сможет же корабль вечно стоять на море, как мрачный, безмолвный признак, окруженный ничем не нарушаемой мертвой тишиной. Не слышно ни криков чаек, ни ударов волн о дубовые борта. Даже деревянная фигура на носу, голова морского змея, и та кажется сейчас жуткой и зловещей, такой, какой ее, должно быть, видят мирные прибрежные жители, когда из тумана перед ними вдруг возникает боевой корабль викингов, словно демон, явившийся, чтобы забрать их в ад.
Никто из находящихся на корабле не двигался. Все замерли, такие же застывшие и безмолвные, как окружавшее их море, которое вскоре станет их могилой.
Чесса стояла в проеме кормового шатра для груза и смотрела на воинов, которые неподвижно сидели на своих скамьях-сундуках, даже не пытаясь грести. Они бросили весла и молча молили Тора или Одина ниспослать им спасение.
Непогода настигла корабль Рагнора недалеко от берегов Восточной Англии. Керек сказал Чессе, что принц Рагнор в стельку пьян и валяется возле руля, слишком напуганный, чтобы отдавать приказы. Сейчас он занят тем, что допивает остатки горячего меда, чтобы дойти до полного бесчувствия. А капитан Торрик говорит, что едва ли они доживут до утра. Торрик только один раз в жизни видел, чтобы буря начиналась подобным образом. Это было у западного побережья Норвегии, но тогда воздух был не теплым и душным, как теперь, а холодным – таким холодным, что, если человека смывало за борт, он тут же замерзал до смерти.
В то время Торрику было всего десять лет. Ему и еще одному воину чудом удалось выжить: волны выбросили их на скалистый берег неподалеку от Бергена.
Капитан Торрик подошел к Кереку и Чессе.
– Она вот-вот обрушится на нас, – прошептал он. Чесса молчала. Что тут можно было сказать? Внезапно Керек поднял руку, указывая куда-то в темноту, и прерывающимся от волнения голосом проговорил:
– Смотрите, там остров! Видите, там не так черно, как вокруг! Уверяю вас, это остров! Слушай, Торрик, если ребята сейчас изо всех сил налягут на весла, мы сможем добраться до него. Там наверняка есть безопасная гавань.
– Да, – сказал Торрик с проснувшейся надеждой. – Я тоже его заметил. Поистине, это боги указали его тебе. Готов поклясться, что раньше он не был виден.
Чесса молча ждала, слушая, как Торрик кричит на гребцов, убеждая их работать веслами изо всей мочи, клянясь, что они спасутся, если сумеют достичь острова.
– Если б не гроза, мы бы его не увидели, – заметил Керек. – Думаю, сейчас над этим островом льет как из ведра. Там вовсю сверкают молнии, потому нам и удалось его разглядеть. А теперь иди лучше назад в шатер, принцесса.
– О нет, Керек, я хочу остаться здесь, чтобы все видеть. Могу ли я чем-нибудь помочь?
– Останься в живых – это все, что от тебя требуется, – ответил он и исчез в темноте.
Через несколько мгновений начался ливень. Чесса увидела, как огромная, словно гора, волна подхватила одного из воинов и смыла его за борт. Спасти его было невозможно. Торрик еще громче завопил, чтобы все гребли, гребли изо всех сил, иначе им не уцелеть.
* * *
– Господин, все лодки уже вытащены на берег, привязаны и укрыты. Мы готовы к буре.
Рорик Харальдссон, хозяин Ястребиного острова, кивнул и откинул Назад голову, подставляя лицо хлынувшему дождю. От мощи дождевых струй у него перехватило дыхание. Уже много лет он не видел такого неистового ливня. Хорошо, что его люди приняли все меры предосторожности, какие только можно было принять. Теперь остается только переждать ненастье.
Он вошел обратно в дом – большое, вытянутое в длину здание. Так как все двери были плотно закрыты, оно уже было полно легкого голубоватого дыма, поднимающегося из очага. Рорик подошел к своей жене Ми-ране, которая спокойно сидела и шила. Скорее всего она шила ему еще одну голубую рубашку, ведь, по ее словам, в голубом он выглядел еще великолепнее и намного лучше, чем в одежде других цветов.
Ему нравились ее комплименты и ее подковырки тоже. Она никогда не отличалась кротостью и покладистостью, и именно такой он ее любил. Он знал, что она, не колеблясь, убьет любого, кто попытается причинить ему зло, любого, кто будет угрожать их детям, их острову, их людям. Он доверял ей, как самому себе, и понимал, как ему повезло: лишь очень немногие мужчины могли сказать такое о своих женах или друзьях.
Когда он приблизился, она подняла на него взгляд, но не улыбнулась. Ее лицо было бледно, и он с тревогой заметил, что ее пальцы слегка дрожат.
Он вопросительно поднял одну бровь;
– Опять голубая?
– Ты о рубашке? Конечно, она будет голубая, такая же, как твои глаза. Мне надо будет нашить тебе побольше голубых рубашек впрок, чтобы хватило до той поры, когда твои глаза выцветут и я забуду, какими они были раньше. Клянусь всеми богами, Рорик, эта буря так неистовствует, как будто Тор обрушил на наш остров весь свой гнев.
