Ощущая себя неуклюжей собакой на заборе, я утрамбовалась перед ним. Мы тронулись. Шагом, потом быстрее. Высоко-то ка-а-ак!!!!
— Расслабьтесь, — послышалась команда. — Вы так нервничаете, что Гром тоже дергается.
Я побоялась сказать, что мне нестерпимо страшно, — понимала, что милорд попросту ссадит меня с коня и велит идти домой. Поэтому я выдохнула — и заставила себя расслабиться. По крайней мере, попыталась.
— Ваши сыновья держатся в седле намного лучше. — Теперь в голосе звучала явная насмешка.
— Они занимались, — пробормотала я.
— А вы — нет?
— Не думала, что мне это пригодится.
— Зато завтрак вы мне организовали просто изумительный, — теперь в голосе послышались бархатные нотки. — Свершилось то, о чем я так долго мечтал.
— Я вот все равно не пойму, милорд…
— Что именно, госпожа Лиззард?
— Вы же командовали солдатами. Армиями. Теперь учениками и преподавателями…
— И вас интересует, почему я позволил прислуге сесть мне на голову?
— Именно.
— Вам известно, что делают с солдатом или офицером, не выполнившим приказ?
— В военное или в мирное время? — не могла не уточнить я.
Надо мной раздался довольный хмык.
— Значит — известно… От гауптвахты — до казни… В зависимости от ситуации. Это там, где мне все понятно. А дома, я могу или гневаться — но повод нелепый, — или уволить всех… И тогда искать еще кого-то. Экономок, кстати, за год я сменил семерых.
— А что так?
— Все никак не мог объяснить, что обо мне нельзя сплетничать. Особенно с посторонними. И не надо сливать информацию обо мне в газеты. Тем более явно выдуманную. И не стоит устраиваться на работу, чтобы получить допуск в мой дом и попытаться пристроить свою девственную титулованную родственницу в мои жены…
— Серьезно? — рассмеялась я.
— Этим как раз пыталась заниматься предпоследняя экономка.
Я уже хохотала в голос.
— Вот вам смешно, а если бы у меня была хоть мало-мальски приличная репутация, эта история ее бы уничтожила.
— А я всегда считала, что вопросами репутации больше озабочены дамы.
— Не без этого, но, согласитесь, когда все тебя обсуждают и хмыкают у тебя за спиной — в лицо мне это делать никто не рискует… — приятного мало.
— Согласна… Противно.
— Хотя, если вспомнить о моем происхождении, я, наверное, должен был уже привыкнуть.
— Наверное, все равно хочется, чтобы люди оставили тебя в покое.
— Именно так.
— А что с вашей последней экономкой? Та, которая собрала вещи в тот день, когда мы познакомились?
— Сдала информацию в газеты о… подробностях моей личной жизни.
Я так поняла, что его лирические отношения с некой графиней стали достоянием народа…
— А кто был до этих двух? Последних.
— Летом… Девочка, молоденькая совсем. Из всех самая приличная была. Забыл ее имя. Вера? Ника-Вероника ее звали.
— Как? — Собственное имя резануло сердце плохим предчувствием.
— Стойте, вас что, зовут так же? — удивился он. — А я сперва и не обратил внимания.
Я хмыкнула тихонько, отмечая замечательное свойство милорда — крайнее невнимание к окружающим его людям.
— Есть такое, — словно прочитав мои мысли, пророкотал вельможа. — Я плохо запоминаю все, что не относится к службе. Вот военные операции. Или обучение кадетов…
— Или дороги, которые находятся под вашим личным контролем, — вставила я.
— И дороги тоже… — в голосе за спиной послышалась усмешка. — А все мелочи вокруг… Я запоминаю плохо.
— Так что случилось с вашей летней экономкой? — спросила я. — Той, что была самой приличной?
— Да… Я же о ней заговорил. Госпожа Вероника попросту исчезла — ушла, не сказав никому ничего. Правда, я накануне разгневался на нее… Думаю, она испугалась этого и ушла.
— Вы настолько страшны в гневе?
— Да, — отрезал он холодно. И я поняла, что тема и серьезная, и ему лично очень-очень неприятная.
— Простите, — сочла за благо сказать я, про себя подумав, что надо бы выяснить причину его гнева, чтобы не оказаться в подобной ситуации.
— Ничего. Мы, кстати, уже прибыли.
Разговор заставил забыть меня о способе передвижения и о собственном страхе.
— Так. Давайте мне руки — скрепите их над головой, — я вас ссажу. Так же в обратном порядке. Вот так, хорошо.
Я почувствовала под ногами твердую землю — и обрадовалась. Потом поняла, как сильно болит пятая точка. С трудом удержала от того, чтобы со стоном облегчения не растереть ее, плюнув на приличия и присутствие вельможи.
Прошла вперед. Так! Идти ровно! Обнаружила большую поляну в окружении деревьев — за ней были величественные башни серого замка. Академия. Вблизи она смотрелась совсем по-другому.
Милорд уже спешился. И, кивнув, проговорил:
— На этой поляне кадеты решают вопросы чести. Так… теперь пора и мне становиться невидимым. И Грома замаскировать.
Несколько пассов руками — и вороного красавца коня не видно. Потом исчезает и милорд Верд.
Мне кажется, что время течет медленно-медленно, каждая минута застывает, чтобы посмотреть на то, насколько близко я подойду к сумасшествию.
— Тише. — Теплые мужские руки обняли меня за плечи. Я не видела милорда Верда, но чувствовала его за спиной. — Не дрожите. Честью клянусь, с вашими сыновьями ничего не случится. Кто-то кого-то поцарапает — и все. Они же сражаются до первой крови. Потом мы с вами вернемся домой. Я налью вам своего гномьего самогона. Пол чайной ложечки на стакан… Мы поужинаем. Или вы ели уже? Нет? Что-то эти бездельники задерживаются. Может, решили отменить все?
Сначала мы услышали радостный гомон мальчишеских голосов. Потом увидели целую толпу.
— Двадцать два человека — вся группа, — довольно сказал мне на ухо милорд.
— Давайте начинать, господа! — сказал парень постарше.
— И графа Троубриджа с последнего курса, с десятого, притащили, поганцы, чтобы он дуэлью руководил. Все по правилам. Молодцы!
— Молодцы?! — зарычала я.
— Тише! — Милорд Верд прижал меня к себе. — Тише.
А тем временем молодой человек, которого милорд назвал графом Троубриджем, руководил процессом. Послушал отказ противников примириться, дал команду.
И вот уже противники стоят друг напротив друга, обнажив шпаги: сосредоточенный Рэм и мальчишка с изумительно презрительной физиономией.
— Начали! — раздается команда.
Звенят шпаги. Рэм словно сливается с оружием — мальчишка напротив ничем ему не уступает. И я вдруг понимаю, что их дуэль похожа на танец: опасный, смертельный, но удивительно красивый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
