Она могла бы сейчас открыть ящик и посмотреть. Но что будет, если войдет Блэкмор и увидит поднятую крышку?
Ну открывай же его, быстро!
Как будто подчиняясь внутренней команде, Эмили открыла ящик, собралась было нажать на кнопку, но, услышав, как открывается дверь, быстро задвинула ящик и опустила крышку бюро. Она была на кухне, когда Джесси Блэкмор вошла в комнату.
Эмили сразу же поняла, что та собиралась сделать, поскольку самодовольная Блэкмор просто лопалась от торжества; это ощущалось в ее голосе, который был высоким и почти визгливым, когда она закричала:
— Ну-ну, я вижу, что ты уже все знаешь и чувствуешь, что твое время здесь заканчивается, не правда ли, мисс? И раньше срока, потому что только смерть может открыть Сепу глаза на тебя. А он ушел, не правда ли? Я не ханжа. — Она теперь трясла головой. — Никто не скажет, что Джессика Блэкмор ханжа. Мы никогда не любили друг друга, но я его единственная, оставшаяся в живых, родственница. Так сказал полицейский и начальник из доков. — «Вы, миссис Блэкмор, являетесь единственной живой родственницей мистера Мак-Гиллби, а девочка очень плохо перенесла новость. Вам лучше пойти туда, — сказал он, — и взять все в свои руки. Нужно будет найти документы и кое-что сделать. Возможно, там есть завещание», — сказал он. Или... — она кивнула головой, — никакого завещания. Тем не менее я беру все на себя, а ты, мисс, знаешь, что должна делать!
— Да, я знаю, что могу сделать! — Эмили давилась словами. — Вам нет необходимости объяснять мне!
— Нет, я не должна тебе что-либо объяснять, ты все знаешь. Ты знаешь, как заловить в свои сети мужчину. Весь город говорил о тебе и о нем.
— Мы собирались пожениться.
— Ха! Только послушайте ее. Сколько тебе лет? Шестнадцать, как я понимаю, а он годился тебе в отцы. Вы собирались пожениться? Ха! Ну и смех...
— Мы собирались, собирались! Как только мне исполнится семнадцать! И никто не мог о нас ничего говорить, потому что не о чем было говорить.
— Если бы ты сказала это кошке, та выцарапала бы тебе глаза... Кого ты обманываешь? Жить здесь несколько месяцев с ним наедине, когда его жена прикована к постели и не способна ему что-нибудь дать в течение многих лет... И ничего между вами? И тебе хватает наглости смотреть мне в лицо, говоря об этом. Ну ладно. — Она покачала головой, одновременно снимая пальто и бросая его на стул. — Мы укажем тебе, где твое место; мы проследим, чтобы ты упаковала свои вещи и взяла только то, что принадлежит тебе.
У Эмили возникло желание поднять руку и ударить эту женщину по губам, но она знала, что будет, если сделает это. Женщина, подобная Джесси Блэкмор, выдерет ей волосы; она видела таких, похожих на нее, дерущимися в доках, катающимися в сточной канаве, вцепившись друг другу в волосы, как цепляются друг за друга рога диких животных. Она видела картинку, изображающую дерущихся животных, в школьном учебнике.
Эмили медленно оглядела кухню, не прощаясь с ней, нет, она хотела определить, нет ли в кухне чего-нибудь, принадлежавшего ей. Затем прошла мимо женщины в моечную и достала свой фартук из грубой ткани из-за двери. Это был гессенский фартук, который девушка использовала, когда убиралась в моечной и уборной. Она пришила к нему два кусочка войлока в качестве наколенников. Эмили медленно свернула его, а потом, так же не торопясь, вернулась в кухню, открыла дверь, ведущую на лестницу, и поднялась наверх. Джесси Блэкмор шла за ней по пятам.
Когда женщина вошла вслед за ней в спальню, Эмили остановила ее, положив руку на косяк двери:
— Это моя комната. Все, что находится в ней, принадлежит мне, конечно, кроме мебели.
— Хорошо, если все принадлежит тебе, то ты не будешь возражать, если я посмотрю, как ты упаковываешь свои вещи. Начинай! — Голос Блэкмор теперь перешел в громкое рычание, она оттолкнула Эмили от двери так, что та почти упала на кровать. Уцепившись за спинку кровати, Эмили повернулась к ней и сказала:
— Только троньте меня еще раз и увидите, что я с вами сделаю. Предупреждаю, я пойду в контору дока и скажу им, что Сеп... мистер Мак-Гиллби ненавидел вас и не разрешал впускать в дом - даже не пригласил вас на похороны жены. Я скажу, что собиралась за него замуж и что тоже имею некоторые права. Да. — Эмили резко кивнула головой. — Я имею права, и смотрите, чтобы я не предъявила их и не стала бороться с вами. Предупреждаю, я могу это сделать! Могу!
Эмили кивала головой, как болванчик, рыдания подступали к ее горлу, и она была готова расплакаться.
Резко наклонившись, она вытащила из-под кровати большую плетеную корзину с крышкой и двумя кожаными ремнями. Девушка поставила ее на кровать и сняла крышку; затем, подойдя к комоду, открыла верхний ящик, собрала свое немногочисленное белье и бросила его в корзину. Из следующего ящика она достала пару ситцевых платьев и четыре фартука; из нижнего - вытащила два своих лучших платья, одно из которых было из легкой хлопчатобумажной ткани, на покупку которого ей дал деньги Сеп вскоре после того, как она стала его экономкой. Заполнив корзину, она плотно закрыла крышку и закрепила ее кожаными ремнями, потом в сердцах бросила ее на пол. Взяла два жакета, висевших на двери. Накинула на себя лучший из них, другой - на крышку корзины. Затем Эмили надела свою единственную шляпку, прикрепив ее булавками, повернулась лицом к Джесси Блэкмор и крикнула ей:
— Все! Я готова. Я ухожу, но еще вернусь, вернусь в этот дом, даже если на это потребуется вся моя жизнь! Я еще покажу вам! Я вернусь в этот дом, я обещаю!
— Ха-ха! Кто бы говорил. Уходи, убирайся, пока я не наплевала тебе в глаза, шлюшка!
Эмили как раз поднимала корзину с пола, но при этих словах девушка отбросила ее, и она тяжело упала около стены почти к ногам Джесси Блэкмор, отчего та подпрыгнула и изрядно перепугалась. Впрочем, не только из-за упавшей близко к ней корзины, но и из-за выражения лица Эмили и грубого ее голоса, который не был присущ шестнадцатилетним девочкам. Эмили кричала на Джесси:
— Как вы смеете называть меня шлюшкой? Возьмите свои слова назад; не называйте меня вашим именем! Сеп говорил, что вы шлюха из доков и от вас, от вас воняет! Он так и сказал. А теперь спускайтесь по лестнице и прочь с моего пути, или я запущу в вас этой корзиной, я не шучу!
Такой напор заставил Джесси Блэкмор, с трясущейся головой, быстро спуститься вниз по лестнице. Но, когда Эмили достигла кухни, та стояла, широко открыв заднюю дверь и ожидая, когда девушка уйдет.
Эмили не стала осматриваться, неожиданно ее охватило странное чувство ярости, смешанной с ощущением несправедливости и удивления. Однако, где-то глубоко внутри нее, звучал плачущий голос; это не должно было случиться, она ничем этого не заслужила, она многие годы просто пахала в этом доме. Она собиралась выйти замуж за Сепа и была бы ему хорошей женой. Она не любила его, во всяком случае, она думала, что не любит, ведь она так мало знает о любви, о настоящей любви, и о чувствах, которые в таких случаях испытывают.
