было удобнее иметь дело с теми, кого она уже знала».
Стоимость процедуры была уже ниже – не нужно было платить агентству комиссию, только перенос и компенсацию Фэллон. Оба эмбриона снова прижились. Так родились братья Демьян и Иван. «Как раз пришли новые свидетельства о рождении, я больше не был матерью, каждый из нас теперь указан как „родитель“».
«Все наши дети от одного донора: мы были бы совсем не против, если бы она была в жизни детей, но она пожелала остаться анонимной. С Фэллон мы регулярно общаемся. Она все время звонит и спрашивает, как девчонки, как ребята, приезжает в гости, шлет открытки. Психологи это одобряют. Страха, что она привяжется к ним больше, чем следовало бы, тоже нет: Фэллон отдает себе отчет в том, что это не ее дети».
Два последних эмбриона по-прежнему лежат в клинике. Хранение обходится в 1200 долларов в год. «Не думаю, что мы заведем еще детей, – говорит Ярослав, – четверых более чем достаточно. Шесть уже будут расти как сорняки. Когда парни были новорожденными, мы с девчонками могли посмотреть и обсудить кино или почитать. А сейчас парни начали ходить, за ними нужен глаз да глаз, все рассыпаются куда-то в разные стороны. Главное теперь – всех помыть и накормить, и качество общения ухудшается. На такое количество детей с трудом хватает сил. Думаю, что мы пожертвуем эмбрионы бездетной паре. Можно отдать их на исследования, но я бы лучше отдал людям. Конечно, мы захотим что-то узнать про этих людей, их историю».
Никаких договоренностей на случай развода у пары нет. «Если вдруг мы поссоримся, дети останутся с тем из нас, кто будет более стабилен материально. Но, к счастью, мы вместе 25 лет, поэтому ничего не предвещает разрыва».
Джону всегда хотелось большой семьи – и теперь у него есть очень большая. «Хаоса, конечно, много: постоянные стирки, уборки, приготовление еды – это непросто, – говорит Ярослав, – я плохо реагирую на бардак, но с ним приходится мириться. Да и финансово нам сейчас сложновато, ведь четверо детей – это серьезно. Но, когда ты видишь их смеющимися, это счастье».
СУРРОГАТНОЕ МАТЕРИНСТВО – А КАК ЭТО УСТРОЕНО?
КТО. Их еще называют «гестационными курьерами», что точнее: они не матери, а женщины, вынашивающие чужих детей. Акцент на слове «чужих».
Суррогатные матери бывают разными: теми, что являются генетическими матерями ребенку (то есть это родные матери, но мы назовем их донорами яйцеклетки с вынашиванием), и теми, что носят генетически чужих детей. В России первое запрещено (сценаристы сериала «Псих» (2020) дали промашку в открывающей серии). Но в жизни есть лайфхак: сурмать-донор может отказаться от ребенка, чтобы его потом усыновил отец, либо мужчина может ненадолго на ней жениться. Теневая схема выглядит замороченно: купить яйцеклетку проще.
Суррогатной матери должно быть от 20 до 35 лет. У нее уже должен быть ребенок, а если она замужем, муж должен согласиться письменно.
ГДЕ. Заработок разрешен не везде, например в России, Грузии, Украине, Казахстане, ЮАР, Колумбии и США (не во всех штатах). Список стран каждый год меняется. Есть страны типа Великобритании, Австралии и Бразилии, где одна женщина может выносить за другую только бесплатно.
Подбором кандидатур занимаются сурагенства. У них есть базы. Привести за руку ту, что согласилась помочь, тоже не возбраняется, главное – «оформить ее на работу».
КАК. Заказчик выбирает сурмать, прочитав анкеты. Затем встречается с ней в присутствии психолога для прояснения намерений, а потом юриста – для оформления документов. Тут могут возникнуть казусы, люди склонны к манипуляциям: то будущие родители пытаются чрезмерно контролировать сурмать, то уже она слишком активно лезет в их жизнь (как в той же первой серии «Психа»).
Прошедшая кастинг будет обследована и заключит договор. Если беременность не наступит, денег не будет: гонорар перечисляют только после рождения ребенка. Российский заказчик заплатит примерно два миллиона рублей, суррогатная мать получит 900–950 тысяч (в США ценник сильно отличается). Роженица в течение суток после родов подпишет бумагу, позволяющую родителям начать процесс усыновления.
ЗАЧЕМ. Добрых самаритянок – единицы. Суррогатное материнство – отличный заработок, особенно для гражданок из стран без социальных лифтов. «Специалистов настораживает, что все больше женщин видят в родах на заказ способ решения своих материальных проблем, – пишет „Российская газета“, – как правило, хотят погасить ипотеку, вырваться с помощью гонорара из глухих деревень, начать хотя бы небольшой бизнес» [81]. Когда женщина вынашивает ребенка людям, благосостоянию которых тайно или явно завидует и совершенно им не симпатизирует, а наоборот, ненавидит, – в этом, безусловно, есть что-то пугающее.
А что может пойти не так
Очень много всего – от недообследованности суррогатной матери, что может привести к выкидышу или рождению недоношенного ребенка (случай моей подруги, когда суррогатной матери маленького роста подсадили двойню; дети родились шестимесячными, и их долго лечили – ни агентство, ни клиника не взяли на себя ответственности за инцидент), до мошенничества, у которого много обличий.
Одну из мошеннических схем мы видим в фильме «Ой, мамочки» Майкла Маккалерса, написавшего сценарий знаменитого «Остина Пауэрса». Топ-менеджер Кейт слишком занята работой, без перерывов на обеды и личную жизнь. К тому же врач говорит ей, что с маткой такой формы, как у нее, не забеременеть. Тогда Кейт идет в агентство, принадлежащее экстравагантной даме по имени Чаффи Бикнелл, которую играет Сигурни Уивер, и выписывает ей чек на 100 тысяч долларов. «Родить человека стоит дороже, чем убить», – замечает Кейт. Так в ее жизни появляется Энджи (Эми Полер) – деклассэ с плохими манерами и пищевыми привычками. Энджи вместе с бойфрендом, как вскоре узнает зритель, подделала тест на беременность, чтобы всплыть с жизненного дна прямо в джакузи.
На сайте www.surrogacy.ru есть черный список обманщиц. Истории читаются как детектив. «Не приехала в Москву в день подсадки, сорвав ее» – самая распространенная из ситуаций (если эмбрионы уже разморожены, они могут не выдержать повторной заморозки). Есть шантажистки, угрожающие абортом. Есть не очень здоровые с поддельными документами. Есть странные: «Скрыла, что замужем и что ее муж бесплоден. Воспользовалась программой для того, чтобы попытаться самой завести ребенка».
Случалось, что суррогатные матери отказывались отдавать ребенка (закон и суд сегодня на стороне заказчика). Но гораздо чаще суррогатные матери волнуются о другом – что ребенка не заберут. Юристы и договоры всем в помощь.
Глава 4: Этика
Там, где наука раздвигала горизонты возможностей, встревала мораль с охранительными флажками. Дивный новый мир захлестнуло дискуссионное цунами о донорстве и суррогатном материнстве. Здесь было о чем поспорить. Яйцеклетки – это запчасти к ребенку? Значит, можно выбрать как в магазине – мне, пожалуйста, голубые глаза? Ребенок в однополой семье – дар божий или
