Почва была вся изрыта, исковеркана.
Руки и ноги профессора и ребят покрылись ссадинами и царапинами. У Вали на лбу синела большая шишка. У Карика распух нос и через всю грудь тянулся красный шрам.
Ребята пыхтели, но от профессора не отставали ни на шаг.
Солнце до боли обжигало плечи и руки. Иван Гермогенович поминутно вытирал ладонями мокрое лицо. Валя стала такая красная, как будто её обварили кипятком.
— Ну и Африка! — попробовал пошутить Карик. — Ещё один такой день — и мы начнём линять. Будем полосатые, как зебры.
Иван Гермогенович и Валя промолчали. Они шли, облизывая языком потрескавшиеся губы, и то и дело посматривали по сторонам, — не блеснёт ли где-нибудь пруд или речка.
Но воды не было.
— Пить как хочется, если бы вы знали! — не выдержала наконец Валя.
— Ну, ну, нос не вешать! — подбадривал ребят профессор. — Где-нибудь поблизости должна быть вода.
Скоро Валя совсем выбилась из сил.
— Отдохнём! — говорила она через каждые десять минут.
Путешественники останавливались, присаживались отдохнуть, но сидеть на раскалённой земле было ещё хуже, чем идти по ней. Не просидев и минуты, они снова пускались в путь.
— Н-да… — бормотал профессор, — путешествуем, точно в пустыне Каракумы. Валя шла шатаясь.
— Пить! Пить! — хныкала она.
Карик шагал как во сне, спотыкаясь и наталкиваясь на деревья.
И вдруг в просветах леса мелькнула синяя полоса.
— Вода! — закричала Валя, бросаясь вперёд.
Профессор и Карик забыли про усталость. Перегоняя друг друга, они побежали за Валей.
Лес расступился.
Среди зелёных зарослей висели огромные синие цветы, но воды и тут не было.
Валя упала на землю.
— Я не могу больше! — застонала она.
— Сейчас, сейчас! — бормотал профессор. Он подхватил Валю под руку. — Надо идти! Идём, Валек!
Холодная, освежающая вода мерещилась ребятам и профессору на каждом шагу; она мелькала то впереди, то справа, то слева. Обессиленные путешественники, выбиваясь из последних сил, бежали к воде, но всякий раз они находили только синие цветы.
— Пить! Пи-и-ить! — хрипела Валя.
— Пить! — шептал пересохшими губами Карик. Иван Гермогенович пошатнулся и упал лицом на землю. Ребята свалились рядом.
Они лежали, задыхаясь от жары и жажды. Мимо пробегали чудовища травяных джунглей. Они сновали взад и вперёд, словно тут был перекрёсток шумных проспектов. Но путешественники теперь не обращали на них никакого внимания. Одна гусеница прошла совсем рядом. Она даже наступила на руку Вали, но Валя и не пошевелилась.
— Пи-и-ить! Пи-и-ить! — стонали ребята.
Шатаясь, профессор встал. Надо было идти. Но куда? В какой стороне можно найти воду?
Иван Гермогенович прислонился к дереву и, опустив бессильно голову на грудь, глядел по сторонам мутным взглядом. И вдруг неожиданно, почти совсем рядом с Иваном Гермогеновичем, зашевелился земляной холм. Камни с шумом покатились к подножию холма, и вершина его развалилась надвое. В воздухе мелькнули длинные усы, из-под земли показалась огромная голова, а затем выползло тёмное тело с жёлтой каймой по краям.
— Спасены! — закричал профессор.
Ребята приподняли головы с земли.
— Вставайте! Есть вода! — кричал Иван Гермогенович.
Собрав последние силы, Карик и Валя поднялись.
— Дайте… ка-ка-капельку.
— Через минуту вы получите целую речку. Нас проводит до воды мой хороший знакомый.
Профессор махнул рукой в ту сторону, где стояло, очищаясь от пыли и грязи, чудовище с жёлтой каймой. Оно было похоже на жука, но этот жук казался таким большим, как тепловоз.
— Кто это? — прошептал Карик.
— Это обыкновенный плавунец! Жук-плавунец! — сказал Иван Гермогенович таким голосом, словно он говорил об одном из своих старых знакомых. — Очень удачная встреча! Он и проводит нас до воды. Только не отставайте!
Старый знакомый Ивана Гермогеновича повёл усами так важно, будто понял, что это о нём говорят, и, повернув вправо, уверенно двинулся вперёд, подминая под себя травяные деревья.
Все сразу повеселели.
— А зачем же он сидит под землёй? Может быть, там есть подземная речка? — спросил Карик.
Иван Гермогенович с увлечением начал рассказывать ребятам о жизни и повадках этого поразительного насекомого, позабыв обо всём на свете и уже не обращая внимания ни на изнурительную жару, ни на скверную дорогу, по которой брели, спотыкаясь и то и дело проваливаясь в ямы, Карик и Валя.
Ребята слушали Ивана Гермогеновича рассеянно и только при словах «вода, водяные, водные» грустно вздыхали и ускоряли шаги.
А профессор, ничего не замечая, рассказывал:
— А размножаются эти изумительные насекомые яйцами, которые они прикрепляют к водным растениям. Через месяц из яиц вылупляется личинка, очень похожая на гусеницу, а своими наклонностями — на тигра. Эти смелые, прожорливые личинки нападают почти на всех водных жителей, даже на рыб, хотя рыбы больше этих личинок в тысячи раз. Когда же личинка вырастает, она выползает из воды на берег, находит удобное, спокойное место и зарывается глубоко под землю. Здесь личинка превращается сначала в куколку, а потом в большого, настоящего жука. Жук выходит из-под земли — вы это уже видели сами — и отправляется разбойничать в свою родную стихию — в воду.
— А как же он знает, где находится вода? — спросила Валя, облизывая пересохшие губы.
— А как знают птицы, где юг, когда улетают осенью на зимовку в тёплые края?
Профессор говорил не умолкая, он знал, что дорога становится короче для тех, кто идёт беседуя.
— Этот жук, — говорил Иван Гермогенович, — пожалуй, самое замечательное животное на земле. Встретить его можно в любом водоёме. Когда вы его увидите, присмотритесь к нему хорошенько… Запомните, друзья мои, он плывёт по воде, как глиссер, ныряет, как утка-нырок, может сидеть на дне пруда дольше водолаза, путешествует под водой не хуже подводной лодки, летает по воздуху, как самолёт, и ходит по земле, как человек. Таких животных не часто приходится встречать в нашем мире… Однажды я…
— Вода! — закричала Валя.
Не слушая больше профессора, ребята бросились вперёд.
Среди зелёных зарослей стояло неподвижное синее зеркало воды.
Жук подошёл к обрыву, бултыхнулся вниз и пропал. По зеркалу воды побежали водяные круги.
— Вода!
— Вода!
У берега озера стояли деревья с крупными голубыми цветами. Тёмные листья бросали на землю густые, прохладные тени. Карик, не останавливаясь, сбежал с пригорка, подпрыгнул и, вытянув руки, бултыхнулся в воду, как жук.
Он плескался, хватал воду ртом, брызгался, громко смеялся. Усталости как не бывало.
— Скорей! — кричал Карик. — Скорей сюда, пока я не выпил всю воду.
Ковыляя и спотыкаясь, к берегу подбежали Иван Гермогенович и Валя. Они прыгнули в воду, подняв тучи брызг, и сразу начали пить, припадая к воде потрескавшимися от жары губами.
— Ух, хорошо! — подняла голову Валя. Нос её был мокрый, по щекам и подбородку стекали капли воды.
Накупавшись вдоволь, путешественники вылезли из воды, обсушились на солнце, а потом забрались в чащу травяного леса и растянулись в прохладной тени под деревьями с голубыми цветами.
Так лежали они, не двигаясь, не разговаривая, рассматривая сквозь просветы цветов и листьев синее небо, лениво прислушиваясь к шуму травяных джунглей.
Внезапно профессор встал, поправил костюм, подошёл к дереву и вцепился обеими руками в зелёную ветку.
— Куда вы? — закричали ребята.
— Лежите спокойно. Я сейчас…
Профессор полез на дерево. Ребята переглянулись.
— Полезем и мы! — сказала Валя.
— Полезем!
Они подбежали к дереву, но не успели схватиться за нижние ветки, как вверху что-то затрещало, будто там рвали крепкое полотно.
— Ловите, ребята!
Карик и Валя подставили руки. Лениво кружась и покачиваясь, прямо на головы ребят опустилось большое голубоватое покрывало.
— Что это? — закричал Карик.
— Лепесток незабудки! — крикнул сверху профессор.
— А зачем?
— Как это зачем? Сошьём из лепестков костюмы, сделаем зонтики… Не знаю, как у вас, а у меня вся спина пузырями покрылась! От солнечных ожогов.
Профессор сбросил ещё несколько лепестков. Ребята подобрали их, сложили в кучу. Один лепесток Валя накинула себе на голову. Лепесток был большой, широкий. Скользнув по плечам, он покрыл её горячую спину, точно резиновый плащ.
— Ну как? — спросил Иван Гермогенович, спрыгнув с дерева на землю.
— Большой очень! — ответила Валя.
Профессор взял лепесток, повернул его в руках, сложил пополам, затем перегнул ещё раз и откусил угол зубами.
— Вот ведь крепкий какой! — сказал Иван Гермогенович, бережно развёртывая прокушенный лепесток.
Посередине лепестка оказалась неровная, с рваными краями дырка.
— А ну-ка просунь сюда голову! — сказал Иван Гермогенович.
На плечи Вали, обожжённые солнцем, легла прохладная, мягкая одежда. Лепесток закрыл Валю от плеч до колен.
