Читаем без скачивания Цена прощения - Марджери Хилтон

— В эти выходные у Джордана должна была состояться встреча с очень важным человеком. Этот сильный мира сего по пути из Брюсселя в Мюнхен остановился в Лондоне. — Стюарт продолжал контролировать себя. — Так вот, из-за этой важной персоны Джордану пришлось расстроить малышку Диану. На днях он пообещал ей пышный уик-энд на Темзе, и вот такая досада. Знаешь, как она расстроилась? Даже хотела немного всплакнуть для порядка. Но, как всегда, переборщила. Чуть не устроила потоп. Очень эмоциональная девочка. И…

Герда нервно рассмеялась:

— Стюарт, прекрати паясничать. Ты сплетничаешь, как маленькая глупая девчонка. — Она надеялась, что отвлечет его от разговора о Джордане. — Как не стыдно!

— Это Рэчел рассказывала. Сам-то я не видел, — улыбнулся он. — Они с Дианой — не разлей вода. Уверен, ты отлично впишешься в их компанию.

— Да уж, не сомневаюсь, — сумрачно отозвалась Герда. — У тебя сок течет на рубашку.

— А, ерунда. — Стюарт засунул в рот остаток персика. — И все-таки одного я не могу взять в толк. Зачем Джордану надо было самому тащиться за тобой в такую даль?

— Сама не знаю. Вчера вечером я ему сказала не надо, но…

— Ага! Так и знал. Так ты с ним встречалась вчера? — На лице Стюарта отобразилось злорадное торжество. — Я сразу заподозрил, что он меня дурит. Якобы он случайно тебя встретил. А теперь зачем он бросил тебя тут со мной? Что произошло?

— Не выдумывай, Стюарт.

— Да все и так ясно. Я еще в прошлые выходные все понял. — От игривого настроения не осталось и следа. В едком взгляде прищуренных глаз читался укор, даже обвинение. — Слушай, Герда. Как-то все странно, ты не находишь? Сначала почти три года от тебя ни слуху ни духу. Потом ты вдруг объявляешься, внимательная и добрая, как сестричка милосердия, но в то же время нервная, шарахаешься от собственной тени и ведешь себя, словно тебя разыскивает полиция. И при этом братец ходит с таким видом, будто скоро осуществит какой-то дьявольский план.

Стюарт резко крутанул колеса и, бесшумно объехав Герду сзади, остановился с другой стороны.

Девушка и глазом не моргнула. Дожевывая персик, она достала платок и вытерла пальцы.

— В любом случае, Стюарт, я не виделась с твоим братом все это время. Я его вижу столько же, сколько и тебя.

Стюарт, казалось, погрузился в мрачные раздумья и совсем не слушал ее. Внезапно его лицо напряглось. Герду снова пронзил недоверчивый взгляд.

— Ты ведь ничего ему не рассказала?

Герда опустила глаза:

— Ничего.

— Слава богу! А то бы вляпались — по гроб жизни не отвертелись бы. Но, зная Джордана… — Тыльной стороной ладони Стюарт нервно вытер пот со лба. — Все это время после аварии я жил как в тумане. Долго не мог до конца вспомнить, что же произошло. В голове только крутилось, что никто не должен знать.

У Герды вырвался протяжный вздох облегчения:

— Ну и забудь. Теперь-то уже никто не узнает, — тихо добавила она.

Стюарт молча смотрел перед собой невидящим взглядом. Потом на лице появилась едва заметная улыбка, будто на память пришло что-то приятное. В конце концов он, дурачась, жалостливо проскулил:

— Натерпелась ты от нас тогда, бедненькая.

Герда резко встала и отошла в другой конец кабинета и всмотрелась в картину на стене:

— Это ты нарисовал?

— Угу. Отвратительная мазня.

— Мне нравится.

Картина напоминала рисунок ребенка: однообразная, издевательски примитивная желтая масса песка, красноватое от отблесков заката спокойное море. Ощущение тоски, одиночества и полной бессмысленности жизни.

— Только все слишком идеально. Ты забыл нарисовать мусор, который оставляют после себя туристы.

Постепенно все нарисованное слилось в четкие очертания каких-то предметов. Герда поперхнулась от неожиданности.

— Когда ты это нарисовал? Как страшно! — воскликнула она.

— А, разглядела весла? — Стюарт, казалось, был удовлетворен ее реакцией. — В тот период я помешался на Дали. Еще до того, как понял, что я бездарность. Но эта получилась неплохо, а? Как, по-твоему?

— Я вижу, тебе нравится шокировать людей. — Герда отвернулась от картины.

— Надо же как-то развлекаться, — сухо ответил он. — Выпьешь чего-нибудь?

— Да, не отказалась бы.

Он смешал два коктейля в стаканах из толстого стекла, положил лед и протянул Герде:

— Подойди и возьми. И поблагодари дядю, как полагается.

Его тон был насмешливо-приказным.

— Может еще и заплатить? — сумрачно отозвалась она, выразительно глядя на его пальцы, сжимающие ее запястье.

— А ты думала? За все надо платить. — Он отпустил ее руку и цинично улыбнулся. — Да ладно, шучу.

— Знаю. — Герда опустилась в кресло. — А где Рэчел и Леон?

— Уехали в Истборн.

— Не ревнуешь? А вдруг они понравятся друг… — Поняв, что зашла слишком далеко, она осеклась и покраснела.

— Я в ней уверен. Она моя.

Конечно, это больная тема. Герда судорожно глотнула из стакана, жалея, что, сама того не желая, создала напряженную атмосферу. Сколько еще она сможет сохранять спокойствие, не реагировать на навязчивые расспросы Стюарта? Да, Джордан очень жестокий. Но в одном он прав — Стюарт не дорожит своей жизнью. В прошлые выходные он говорил по-другому, но временами озлобление на судьбу перерастало в дикое, неконтролируемое желание бросить все, покончить с собой и со страданиями. Потом возникает потребность унижать и видеть, как страдают другие. Это можно понять и простить, но долго выдерживать невозможно.

— Так о чем это мы… Ах да. Получается, за это время ты поняла наконец, что я для тебя что-то значу? Или просто пытаешься сделать первый шаг к примирению?

Герда озадаченно уставилась на него. Стюарт рассмеялся:

— Хватит притворяться, дорогуша. Почему не признать, что ты пытаешься снова войти в доверие?

При мысли, что он заодно с Джорданом, по спине пробежал холодок. Но настоящий ужас охватил Герду, когда она увидела, что Стюарт искренне радуется, наблюдая, как ей неприятно слушать его. Откуда в нем столько цинизма? Как же ей отделаться от этих двоих сумасшедших?

Стюарт сам ответил на свой вопрос. В голосе звучала давняя, неприкрытая боль:

— Да все ясно как божий день. Джордан думает, что тебе удастся то, что не удалось ему.

— О чем ты? — неожиданно громко воскликнула Герда.

— Джордан считает себя своего рода прирожденным властителем человеческих судеб. Ничего не поделаешь. Таким был отец. Так он воспитал и своего любимого сынка. Неумолимый, фанатично нетерпимый ко всем, кто не желает ему подчиняться. А подчиняться, по его мнению, должны, потому что кто платит, тот и заказывает музыку, чтоб его… — Стюарт нервно рванул с места, подъехал к окну и замер.

Герда смотрела на его профиль. Сколько лютой злости было в этом еще таком молодом лице!

— Почему, черт возьми, я должен зависеть от него? Иногда мне кажется, что лучше, если бы я вообще не родился, — взорвался Стюарт. — Но мамочка… Она была слишком набожной, чтобы сделать аборт. Боже мой, как жить? Я устал. Я не живу, а мучаюсь! Когда же это кончится? Ради бога, уйди отсюда! Оставь меня! Уходи! Ты мне не нужна! Мне вообще никто не нужен!

Какое-то время Герда стояла как вкопанная, не веря своим ушам. Он сидел там, беспомощный, бессильный в своем ничем необоснованном гневе. Из-за спинки коляски виднелась только его голова, которая как будто вся сжалась от отчаянной ненависти, щемящей жалости к себе, от сознания безвыходности положения. Сколько же мучений свалилось на несчастного мальчика! Болезненная нежность захлестнула Герду. Забыв обо всем, она бросилась перед ним на колени и неуверенно протянула руку:

— Стюарт, милый… Что ты? Не надо! Стюарт, невозможно, чтобы ты так страдал из-за этого. Я уверена, что Джордан не… — Она запнулась, встретившись с взглядом, полным обреченного уныния и тоски.

— Да, из-за этого, — угрюмо отозвался он. — Но ты ведь не захочешь все это выслушивать.

— Если тебе станет легче, расскажи. Если нет, — она замялась, — я уйду.

— Нет. — Он схватил ее за руку. — Только не уходи опять. Все именно так… Раньше я как-то не замечал. Раньше, до того, как все произошло… Джордан и я… Мы нормально ладили. Точнее, нам и не приходилось ладить. Мы почти не видели друг друга, не действовали друг другу на нервы. И я не чувствовал такой зависимости от него. Понимаешь? Будь добра, прикури мне сигаретку, пожалуйста. — Стюарт затих, стараясь окончательно успокоиться. Он избегал смотреть Герде в глаза. Было видно, что ему стыдно за то, что дал волю своим чувствам. — Понимаешь, родители разошлись, еще когда Джордан был маленьким. Ну, там было много грязи, не буду всего рассказывать. Главное, что отец был неотесанным грубияном, а мама безмолвной, податливой, в общем, слабой женщиной. Поэтому мы с Джорданом такие разные. После того как мама сбежала, отец полностью занялся воспитанием Джордана. Он отослал его в одну из этих идиотских школ, где в четыре утра подъем, закаливание в ледяной воде и другие забавы такого рода, чтобы нагулять аппетит перед едой, если, конечно, доживешь до завтрака. А когда Джордану исполнилось четырнадцать, родители снова помирились, и в результате появился я. Немаленькая разница в возрасте, а? Да мы и без этой разницы не перевариваем друг друга. И я думаю, мне повезло, что к старости отец стал сентиментальней. А то бы и я подвергся такому же курсу на выживание.