– Девушку! – поправила Лайли с радостным вызовом, понимая, что этот ее комментарий не совсем верен. – Мне скоро пятнадцать, и я вполне взрослая для того, чтобы танцевать мазурку с папиными друзьями.
– Вот поэтому я еще кое-что захватила из ателье. – Дженни еще что-то достала из глубины своей большой кожаной сумки, которую она едва дотащила от извозчика. – Так: лента бирюзового цвета для отделки, рюши – конечно, того же цвета слоновой кости, и наконец, прозрачная газовая накидка, обрамленная фламандскими кружевами! Глаза Лайли округлились и стали еще больше. – Я подумала, что это очень пойдет к нашему платью. Но может быть, тебе больше нравится аметистовый или желтый?..
– Нет, нет! Именно вот этот, слоновой кости. Мэри Гамильтон помрет от зависти. Ты уже заказала материал по этим образцам?
– Твой отец еще месяц назад послал меня на разведку – сразу как он решил устроить этот бал. Это его идея – чтобы ты была в костюме принцессы – да ты у нас и есть принцесса! – Лайли бросилась к Дженни на шею, так что та чуть не упала.
– Ты не только лучшая портниха в Лондоне, ты – моя самая лучшая подруга. Если бы это от меня зависело, я бы каждый день заказывала себе по платью, чтобы видеться с тобой почаще!
– Я бы не имела ничего против, Лайли, но боюсь, мы бы тогда разорили твоего отца. А знаешь, с тех пор, как я тебя последний раз видела, у тебя фигура стала более женственной. Ну-ка повернись, я еще обмеряю – по-моему, тут прибавилось! – Дженни шутливо шлепнула Лайли по попке и снова углубилась в свою сумку – на этот раз в поисках мерной ленты. Раздался легкий стук в дверь.
– Да? – Лайли на секунду оторвала взгляд от большого зеркала в дубовой раме. – Элисон! А я думала, папа дал тебе выходной!
– Я пришла за своей вышивкой, которую здесь оставила. Я не знала, что у тебя гости, – Элис предприняла попытку уйти, но Лайли подбежала к ней и обеими руками втащила в комнату.
– Ну, пожалуйста, входи. Я хочу вас познакомить. Элисон, это Дженни О’Моли – моя портниха и мой друг. Дженни – мисс Элисон Уокер. Она теперь моя учительница – уже две недели – с тех пор, как Беатриса уехала.
Дженни церемонно раскланялась. Элис ответила тем же.
– Не хочу мешать вашей работе, – Элис завистливо взглянула на куски ткани и кружев, разбросанных на софе.
– Вы вовсе не мешаете. Уверена, что Лайли будет рада показать вам, что она выбрала. – Дженни кивнула на рюши и накидку, которые Лайли уже успела водрузить на плечи.
– Смотри, Элисон, какой чудесный шелк принесла Дженни. Я выбрала цвет слоновой кости, с голубой отделкой, с кружевами тут и тут. В этом платье я буду самой красивой леди – юной леди – в Лондоне!
Дженни и Элис одновременно засмеялись, и это совпадение вызвало уже общий дружный смех.
– По-моему, работать с вами, Дженни, Лайли нравится больше, чем со мной, – подколола Элисон свою ученицу.
– С тобой мне как раз нравится, Элисон, – запротестовала Лайли, стоя на стуле, чтобы Дженни удобнее было снять с нее мерку. – Мне не слишком нравится арифметика. И латынь. И иногда география. И по правде говоря, я охотнее работала бы не головой, а вот так! – и она закрутилась, закрутилась – так, что ее юбка превратилась в ровный сияющий цилиндр. С ласковой строгостью Дженни остановила ее вращение.
– Если мы хотим успеть синить платье к балу, стой смирно. – С привычной сноровкой она делала обмеры, что-то записывала, продолжая разговор с Элис.
– Вы до этого служили тоже в Лондоне?
– Да нет, на севере. Я и приехала-то только навестить Беатрису – она моя давняя подруга. Но стоило мне увидеть Лайли – и моя судьба была решена. – Элис стала уже гордиться тем, как ей все легче и легче даётся ее легенда и что она звучит все убедительнее и убедительнее.
– Лайли нас всех полонила, – согласилась Дженни. – Из всех моих клиенток Лайли – самая любимая.
Девочка вся зарделась от таких слов:
– Ты знаешь, Элисон, ведь Дженни начинала простой прислугой. К счастью, ей кое-что досталось от ее хозяйки – леди Гарфилд, и она приобрела мастерскую. Не будь этого – не видать бы мне сейчас всей этой красоты, да и верной подруги тоже.
– Да, мне повезло, – подтвердила Дженни. – Я из простой бедной семьи, однако мне удалось получить место горничной у настоящей леди. Я проработала у нее несколько лет, а потом, когда Бог упокоил душу моей госпожи, царствие ей небесное, оказалось, что она мне оставила кое-какие деньги по завещанию, так что я смогла начать свое дело. Немногим такое счастье улыбается…
Элис засмотрелась на то, как проворно и ловко снуют руки Дженни, что-то отмеривая и подгоняя. Да, у нее действительно дар Божий. Как все-таки несправедливо, что она едва зарабатывает шитьем себе на жизнь, да и то благодаря милости ее прежней хозяйки. Раньше Элис даже не могла себе представить, что ее судьба также будет зависеть от расположения или нерасположения кого-то другого. Теперь, оказывается, она с этой портнихой – одного поля ягоды, причем в отличие от Дженни ее будущее туманно и неопределенно.
Дженни отложила свои записи и, полушутливо демонстрируя крайнюю степень усталости, потянулась, закинув руки за голову. Взглядом эксперта она окинула камлотовое, зеленого цвета платье Элис, на теплой подкладке, – как раз подходящее для мартовской холодной погоды:
– Ваши таланты обеспечивают вам неплохое содержание, мисс Уокер.
Элис покраснела. Она все никак не могла выбраться купить себе что-нибудь поскромнее: дважды в день – уроки с Лайли, в промежутке – зоркий глаз Данкена; она была как птичка в клетке – позолоченной, но клетке.
– Это – прощальный подарок от прежнего хозяина.
– У него был хороший вкус. И вышито золотой нитью.
Элисон притворилась, будто удивлена:
– Верю вам, я-то не слишком много роскоши видела, так что сама ничего не могу сказать…
– И размер почти точно подобрал…
– Да нет. Моя сестра хорошо шьет. Она подогнала все и подшила подол.
Дженни одобрительно кивнула головой. В ее взгляде было удовлетворение от вида хорошо сделанной работы, не было той зависти, какую Элис замечала у подружек-гувернанток. Она вдруг подумала, что Дженни могла бы помочь ей обновить гардероб.
– Мои средства ограничены, но, вы знаете, мне нужно кое-что из одежды – что-нибудь совсем простое… Может быть, вы посоветуете, к кому обратиться…
Глаза Дженни загорелись:
– Конечно же, помогу! В лавке, где я постоянная покупательница, есть саржа и фланель, приличные и недорогие, за несколько шиллингов. Ну есть, конечно, люстрин, йоркширского производства, если хотите что-нибудь поярче… – Дженни замолчала: и она-то себе этого позволить не может, даром, что сама шьет; наверное, у Элисон денег не больше. – Если хватит на материал, о шитье не беспокойтесь. Я сошью. Бесплатно, конечно.
