визг вырывает меня из фантазии о чаепитии с пирожными на красивой лоджии. Ладно, хватит уже. Я могу это сделать. Могу противостоять ему. Просто вопрос взлома с проникновением. Ладно, технически я ничего не взламываю, просто перепрыгивая эту стену. Значит, просто небольшое незаконное проникновение.
Джон не будет возражать. Уверена, что если бы он мог меня слышать, то впустил бы. Холодный пот образуется над верхней губой, когда я обдумываю свое преступление.
— Ох, соберись, тряпка, — бормочу я сама себе.
Вытерев влажные руки о штаны для йоги, я прижимаю их к теплой верхушке стены и подтягиваюсь. Я представляла себе, что сделаю это с большей грацией, но после нескольких неудачных попыток мне удается перебраться через нее и запрыгнуть на зеркальную скамью, стоящую вдоль стены Джона. Не давая себе времени струсить, я направляюсь прямиком внутрь.
На мгновение отвлекаюсь на то, что в отличие от лофта Киллиана в городском стиле, дом Джона декорирован так, словно сошел со страниц «Гордости и предубеждения». Шикарные восточные ковры перекрывают друг друга. Здесь есть дорогая антикварная мебель, мягкие кресла и десятки написанных маслом картин в золоченых рамах. Это настолько противоречит образу рокера Джона, что разеваю рот, гадая, не попала ли в другое измерение.
Но нет, музыка громкая как никогда. И я вторгаюсь в этот Букингемский дворец среди квартир.
Чтобы доказать, что я не маньячка, окликаю его, пока иду дальше по дому.
— Джон? Джакс? Ты меня слышишь?
Нет. Не слышит.
Я это знаю, потому что он стоит на выцветшем красном персидском ковре, полностью поглощенный музыкой, его пальцы с невероятной точностью скользят по струнам гитары.
И он полностью обнажен.
О господи, я не могу отвернуться. Я. Не. Могу. Отвернуться.
Он поразительный. Отнимающий дыхание.
Его тело скорее длинное и худое, чем как у большого громоздкого громилы. Прекрасные квадратные плечи, аккуратные, четко очерченные и выглядящие удивительно крепкими бедра. Бег точно идет на пользу телу. Может, и игра на гитаре, потому что предплечья мужчины — это чистая поэзия, четкая и жилистая.
Эти мысли лишь на мгновение проносятся в голове вспышкой, потому что я на самом деле стою и открываю-закрываю рот как умирающая рыбка.
Черт возьми, он двигает бедрами так, будто трахается, гитара едва скрывает его прелести. А потом он поднимает гриф и они сразу выставляются напоказ. И весь этот… размер… болтается. Черт, он раскачивается, как маятник гипнотизера. Клянусь, я раскачиваюсь вместе с ним, совершенно загипнотизированная.
Пока он не поворачивается, и его зеленые глаза не встречаются с моими. Это выводит из оцепенения быстрее пули и я, наконец, осознаю, что стою в одной комнате с Джаксом Блэквудом.
Естественно, я слетаю с катушек.
ДЖОН
Первыми я вижу ее глаза. Большие синие зеркала, отражающие нечто похожее на ужас, но не совсем, скорее, шок и стыд, будто я шлепнул ее членом или что-то подобное. И «член» точно герой дня, ведь, несмотря на то, что жаждущий Малыш Джон сейчас полностью прикрыт гитарой, она пялится на мою промежность так, словно память о нем выжжена на ее сетчатке.
— О, мой член… Бог. Мой член… членобог… — Она вскидывает руки. — Боже. В смысле боже. Божественный член. Аргх!
Взволнованная болтовня заканчивается бульканьем и новой волной взмахов руками.
Хотя внезапное появление чертовски меня напугало — пока не осознал, что это Стелла, а не забравшийся внутрь преследователь — я издаю смешок.
— Мой член похож на божество, так что я понимаю твое замешательство.
Ее лицо вспыхивает.
— Хрен.
— Так его тоже называют. — Я подмигиваю, потому что она чертовски забавно почти подпрыгивает, но ее взгляд приклеен к гитаре. — Но стоит рассмотреть внимательнее, если действительно хочешь быть впечатлена.
Я делаю движение, чтобы поднять гитару, и она вскидывает руки.
— Не смей! Ты оставишь гитару на месте, мистер.
— Уверена? — Я колеблюсь, сжимая гриф рукой. — Ты слишком внимательно пялишься для той, которая не хочет рассмотреть все прелести.
Она сужает глаза, глядя мне в лицо, ее взгляд похож на смертельный луч.
— Какого черта, Джакс? Кто разгуливает голый, играя на гитаре?
— Джон. — По какой-то причине меня чертовски сильно бесит, когда она называет меня Джаксом. — И так делаю я. Когда нахожусь в приватной обстановке у себя дома. — Я ухмыляюсь. — Хотя был разок и на сцене.
— Ладно… надень что-нибудь, — шипит она.
— Нет.
— Нет?
— Это мой дом. Я играю голым. Смирись.
Стелла фыркает и это фантастически влияет на ее грудь. Я мгновенно отвлекаюсь на то, как та покачиваются под крохотным топом, в который она одета. Может, все-таки стоит держать гитару перед своим барахлом. Потому что теперь, когда я хорошенько ее рассмотрел, отвернуться практически невозможно.
С рыжими волосами и пухлыми губками она так похожа на Вильму10. Тонкая талия, округлые бедра, соблазнительные ножки. А грудь? Святой призрак Гибсона, какого черта она постоянно скрывает такие сладкие сиськи под мешковатыми кофтами? У нее золотой стандарт сисек — не слишком большие, не слишком маленькие, а просто чертовски правильные. Они идеальные, задорные и полностью помещаются в руки. А у меня действительно большие руки.
— Ты пялишься на мои сиськи? — рявкает Стелла, привлекая внимание и заставляя меня отвлечься.
Хотя я не отвожу взгляда. Черт возьми, они потрясающие.
— Ты пялилась на мое барахло, — говорю я ее груди. — Просто возвращаю любезность.
Я с удовольствием смотрю на то, как затвердевают ее соски, как бы говоря «привет». У меня на лице растягивается улыбка. Черт, они ведь тоже выглядят идеально как маленькие сахарные конфетки. Хочу их увидеть. Сейчас.
— Эй. — Она щелкает пальцами. — Ты посмотрел. А теперь подними глаза.
Она права, сначала смотри, а потом ухмыляйся.
— К слову об осмотре… — Я прочищаю горло. — Почему ты вломилась?
По ее груди распространяется румянец. По красивой груди. Веди себя хорошо, Джон.
Голос в моей голове звучит предупреждающе, как у матери. Это сбивает с толку, потому что я не слышал ее голоса годами. И быстрее выстрела убивает возбуждение.
— Я пыталась постучать, — говорит Стелла. — Ты меня не слышал.
— И поэтому ты просто врываешься сюда? Приму к сведению, что мы на такой стадии отношений.
— У нас нет отношений. И да, я ворвалась. Ты шумишь и прерываешь мой сеанс йоги.
Серьезно, эта девушка наполовину отличное развлечение, наполовину кайфолом. Полнейшие противоположности.
— Это не шум. Это музыка, Стелла-Кнопка.
— Что бы ни… Агрх. Я не могу с тобой так разговаривать. Надень, наконец, штаны.
Ее волнение забавляет, заставляет испытать искушение отказать в ее просьбе. Но я чувствую себя немного нелепо, стоя с голой задницей и
