я в ужасе осознаю, что разочарована.
Гребаные рок-звезды.
— Что ж, Стелла, было приятно, — говорит мне Брэдли на тротуаре. — Сначала я не знал, что и думать о вашей услуге. Но у меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Это стоило каждого пенни.
Большинство новых клиентов нервничают по поводу первой встречи. Я счастлива, что расположила к себе этого мужчину.
— Не благодари. Мне тоже понравилось. — Почти. Дурацкий Джон Блэквуд, появившийся во время работы. — Я рада, что ты повеселился.
Брэдли ослабляет галстук.
— Я бы хотел назначить следующую встречу, если ты не против.
Несмотря на мнение клиентов, на первой встрече я тоже прощупываю почву. Если с человеком не чувствую себя комфортно, то ухожу. Но Брэдли милый и искренний. Я с удовольствием помогу ему выбраться из раковины.
— Конечно, не против. Просто напиши мне несколько дат, и я что-то выберу.
— Ладно. Хорошо. Спасибо.
Брэдли наклоняется, словно хочет обнять, но останавливается, явно смущенный.
Я помогаю ему, по-дружески обнимая и быстро целуя в щеку.
— Береги себя, Брэдли. И поговори с Грейс, ладно? Уверена, она тоже с радостью попробует суп с пельменями.
Он неуверенно улыбается.
— Ладно, Стелла. Ты профессионал.
— Так и есть. Вперед и с песней, Брэдли Тиллман.
Он краснеет, но уходит пружинящей походкой. Это так мило, что я наблюдаю за ним с широкой улыбкой.
— К слову, — произносит мягкий мужской голос позади меня, — об этом «вперед и с песней».
Мое сердце практически выскакивает из груди, но я не реагирую, поворачиваясь на каблуках, чтобы встретиться лицом к лицу с Джоном. Он стоит слишком близко, с ухмылкой на лице, руками в карманах свободных низко сидящих классических брюк. Рубашка не заправлена, как сделал бы типичный офисный работник, но в остальном он выглядит как зализанный стажер.
Мы не виделись после неудачного инцидента с игрой на гитаре голышом. Воспоминание все еще достаточно яркое, чтобы усложнить задачу посмотреть ему в глаза. Я видела его обнаженным. Видела его член. Его длинный, мощный, красивый член. К черту все, хочу снова его увидеть.
Нет-нет-нет, Стелла. Успокойся. Не позволяй ему понять, что ты впечатлена, он ни за что такого не спустит.
— Простите, — говорю я с фальшивой улыбкой, — мы знакомы?
Выражение лица четко свидетельствует о том, что он считает меня острячкой. Но мужчина протягивает руку с длинными талантливыми пальцами.
— Привет. Я — Джон Блэквуд. Ты таращилась на меня в продуктовом магазине, затем поцеловала, а потом украла мой десерт.
Я не пожимаю руку.
— Кажется, тебя не слабо заклинило на этом поцелуе и воровстве.
Он немного приподнимает уголок рта. Хоть и одет как гик, но выглядит как воплощение греха. Понятия не имею, как он это делает. Голос при этом остается мягким, тягучим, дразнящим.
— Признаю. Никогда не имел дела с той, которая крадет поцелуй и не ошивается рядом, чтобы я вернул любезность.
Клянусь, мои губы становятся мягче и наливаются. Угрюмо напоминаю себе, что все это чепуха.
— Почему я не удивлена, что все они сбегают?
Он приподнимает брови.
— Намеренно не поняла меня? Очень мило, Кнопка.
О, это было намеренно?
Он широко ухмыляется. А я пытаюсь не глазеть. Обычно в Джоне Блэквуде есть нечто циничное. Странная тишина, которая повисает, когда он не говорит, и словно погружается в собственный мир, а это темное место. Но когда он вот так улыбается, искренне и во весь рот, то становится практически другим человеком — как счастливый мальчишка.
Я не могу оставить без внимания изменения в нем.
— А эти очки вообще куплены по рецепту?
При ближайшем рассмотрении видно, что стекло тонкое и плоское.
Джон поправляет очки дальше по выдающейся переносице.
— Они — реквизит. Я обнаружил, что большинство людей смотрят мимо, когда я выгляжу прилизанным и опрятным.
— Представляю себе.
Он хмыкает и подходит еще немного ближе.
— Но ты тут же заметила.
— Потому что ты на меня пялился.
— Ты пялилась в ответ.
Он находится достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела. Я все время нахожусь в окружении мужчин. Некоторые хорошо пахнут, некоторые воняют одеколоном, а кто-то просто воняет. Запах Джона более манящий: немного теплый и пряный, слегка цитрусовый и мускатный. Такое сочетание поражает мои обонятельные рецепторы, провоцируя подобраться ближе, погрузиться и исследовать. Он дьявол.
Делаю шаг от него и смотрю на ресторан, который мы только что покинули.
— Что ты здесь делаешь?
— Обедаю в любимом ресторане дим-сум. Очевидно.
— Это мой любимый ресторан дим-сум.
— Уверен, что он любим половиной города, — говорит он.
— И ты просто случайно оказался здесь. Сегодня.
От улыбки вокруг его глаз образуются морщинки.
— Ну-ну, мой маленький Шерлок Гном. Так уж вышло, что офис моего терапевта находится через дорогу, а мне нравится обедать после консультации.
— Ох. — Теперь я чувствую себя засранкой.
Очевидно, Джон понимает это. Его ответная улыбка напоминает улыбку Чеширского кота.
— Смотрю на тебя, восхитительно смущенную и думаю, что ты вляпалась.
— Что ж, вроде как да.
Он изгибает бровь.
— Потому что я сказал, что прохожу терапию? Я не стесняюсь говорить об этом. Доктор Аллен помог мне выбраться из неприятностей. — Он пожимает плечами. — Правда в том, что теперь мне вроде как нравится терапия. Она помогает вытянуть чувства из груди и посмотреть на них в перспективе.
— В подростковом возрасте я тоже немного посещала терапию, — мягко произношу я. Хотя внутри все сжимается. Потому что пока Джон, кажется, относительно легко открывается, я — нет. Так было всегда. — Я могла бы, наверное, пройти еще несколько консультаций.
Если ему и интересно, почему мне раньше требовалась терапия, он, слава богу, не давит. Его отношение, напротив, остается легким и дразнящим.
— Это могло бы помочь с твоей паранойей, — заговорщически подмигивает он.
Когда я вытираю уголок глаза средним пальцем, Джон негромко хмыкает, полностью удовлетворенный собой. Он успокаивается и смотрит на меня с новым интересом.
— Ты действительно удивлена, что у нас схожие вкусы в отношении ресторанов?
— В каком смысле?
Между его темными бровями залегает морщинка.
— А что происходило тем вечером, когда мы ходили за покупками? Мы набрали практически одинаковые продукты.
— Я заметила, — пробормотала я неуверенно, — это было странно.
— Это было охренеть как странно.
Мы двинулись по улице. Не будучи уверенной, куда и зачем мы идем, я все равно не останавливаюсь. Джон находится достаточно близко для прикосновения, но смотрит прямо перед собой.
— Сначала я подумал, что ты меня преследуешь.
— Я подумала то же самое о тебе, — смеюсь я.
— Знаю. Ты смотрела на меня дикими глазами, типа «если ты хотя бы дернешься в мою
