Позже он понял, что башенка была всего лишь декоративным украшением, а окно — просто нарисованным. И все равно, подходя к дому, Андерс всегда думал о старых замках, которым много — много веков. Но сейчас все его мысли исчезли при виде женщины, распахнувшей ему дверь и бросившейся ему навстречу.
Анна — Грета была одета в джинсы и клетчатую рубашку. На ногах — резиновые сапоги. Длинные седые волосы были заплетены в косу, которая хлопала ее по спине, когда она бежала к Андерсу. Подбежав, она обхватила его за плечи и крепко прижала к себе.
— Мальчик! — Она обняла его и легонько потрясла. — Мальчик мой!
Она обнимала его так крепко, что Андерсу на минуту показалось, что она сейчас приподнимет его с земли, как она делала это в его детстве. Он побоялся обнять ее так же крепко — все — таки ей было уже восемьдесят два. Он лишь гладил ее по спине и приговаривал:
— Ну, бабушка… бабушка — Анна — Грета отпустила его и пристально вгляделась ему в лицо. Только после этого она, казалось, заметила стоявшего рядом Симона. Он нагнулся и поцеловал ее в щеку. Анна — Грета милостиво кивнула:
— Кофе ждет!
Она прошла в дом мимо Андерса и Симона, громко топая сапогами. С возрастом походка у нее поменялась.
Журнальный столик был накрыт: бутерброды с анчоусами и яйцами, печенье и булочки с корицей. Андерс почувствовал зверский голод.
Симон сделал вид, что возмущен, и сказал Андерсу:
— Отличное угощение, а? Да еще в гостиной. Я пока посижу на кухне, подожду, когда и меня пригласят.
Анна — Грета остановилась и подняла брови:
— Я слышу какие — то жалобы?
— Нет — нет, — сказал Симон поспешно, — я просто говорю, что тут очень по — разному относятся к людям.
— Если бы тебя не было тут три года, то и тебе накрыли бы в гостиной.
Симон почесал подбородок:
— Ну, это легко можно устроить.
— Тогда я пойду и утоплюсь, сам понимаешь.
Отец Андерса однажды назвал Симона и Анну — Грету парой комиков. Несомненно, в этих словах была доля истины. Они как будто играли некий спектакль — на одну и ту же тему, но спектакль тем не менее был все время разным.
Анна — Грета смотрела на то, как Андерс съел один бутерброд и потянулся за вторым, и подвинула к нему блюдо.
— Насколько я понимаю, у тебя дома никакой еды нет?
— Извини, я…
Анна — Грета фыркнула:
— Успокойся. Я не это имела в виду. Ешь, ешь. Просто мы должны поговорить и о делах.
— Дрова, — подхватил Симон, — как у тебя с дровами?
Было решено, что Андерс возьмет с собой пакет с едой, затем он и Симон поедут и закупят продуктов, а потом Андерс разберется со своей лодкой. Проблема была решена.
Андерс извинился и вышел на крыльцо покурить. Он сел, закурил сигарету и стал смотреть на сливовые деревья Анны — Греты. На ветках висели зрелые плоды. Он думал про Хольгера и его жену, про море, про якорь на церковном дворе в Нотене, Майю. Это странно, что… что никто…
Когда он вернулся, стол был уже убран, а кофе налит. Симон и Анна — Грета сидели, близко склонившись друг к другу. Андерс стоял и смотрел на них.
Вот так выглядит любовь. Два человека встречаются, и между ними возникает любовь, и она становится отдельным существом, которое диктует свои условия.
Как это происходит?
Андерс опустился в кресло. Симон и Анна — Грета нехотя оторвали взгляды друг от друга.
— Хорошо подышать свежим воздухом, да? — сказала Анна — Грета.
Андерс кивнул. Анна — Грета никогда не упрекала его по поводу курения напрямую, но ее намеки были искусны и разнообразны.
— Я вот о чем подумал… — начал Андерс, — что, если поговорить об этом с Хольгером? Что он об этом скажет?
Анна — Грета ухмыльнулась:
— Если ты хочешь спросить о чем — то Хольгера, то он, несомненно, ответит тебе, что в неудачном улове трески виноваты исключительно жители Стокгольма.
— Это да. Но я не об этом. Я про… Майю.
Симон и Анна — Грета смотрели на него, не двигаясь. Андерс продолжил:
— Понимаешь, я все время думаю… Были мы, родители и ребенок. Ребенок исчезает без следа. Ясное дело, в этом виноваты родители. Кто же еще? Конечно родители.
Симон и Анна — Грета переглянулись. Анна — Грета протянула руку через стол и погладила руку Андерса:
— Ты не должен так думать. Пожалуйста.
— Но ведь так и было. Она исчезла. Как это могло произойти? И почему же… почему никто об этом не говорит? Никто нас не упрекал? Почему все принимают это как нечто естественное?
Симон подпер голову рукой и нахмурился. Анна — Грета смотрела на Андерса с каким — то странным выражением. Помолчав, она сказала:
— Просто люди уважают чужое горе.
— А Хольгер? — спросил Андерс. — Его жена утонула, и Симон говорил мне, что многие люди стали его подозревать. А Майя… Полиция задавала вопросы, конечно. Но здесь никто ничего не сказал! Никто!
Симон допил кофе и аккуратно, стараясь не нарушать молчание, поставил чашку. Порыв ветра за окном поднял листья в воздух.
— Это действительно странно, — сказал Симон.
Анна — Грета подвинула кофейник ближе к Андерсу.
— Но это зависит от того, о ком идет речь, — сказала Анна — Грета, — тебя знают все, потому что ты тут вырос. И все знают, на что ты способен, в отличие от Хольгера.
Андерс налил себе еще полчашки кофе. Он не был уверен, что она права. Но он сказал:
— Да. Может быть.
Они заговорили о другом. Нужен ли ремонт Смекету, и если да, то какой именно. Андерсу не хотелось вставать и идти домой. Кроме холодного дома, его никто не ждал. А тут было так хорошо.
В разговоре наступила пауза, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на животе и посмотрел на Симона и Анну — Грету:
— Как случилось, что вы встретились? Когда?
Симон и Анна — Грета одновременно улыбнулись. Они посмотрели друг на друга, и Симон покачал головой:
— Это долгая история.
— И что? — спросил Андерс. — Мне нельзя ее узнать?
Анна — Грета выглянула в окно. Небо было пасмурным, по заливу скользили серые волны. Она нахмурилась, погладила Андерса по голове и спросила:
— Что ты знаешь о своем дедушке?
ЛЮБОВЬ В ШХЕРАХ
Ты готов со мной подняться
На вершину той горы?
В путь, нам бездны не страшны!
В путь, нам нечего бояться!
Улла БилъквистИстории
На Думаре есть две особенные бутылки. Одна стоит в старом сарае Натана Линдгрена и будет стоять там до тех пор, пока его родственники не разберут в этом сарае всякое барахло и не найдут ее. Вторая является собственностью Эверта Карлсона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
