Читаем без скачивания Крест в законе - Б. Седов

Сам Коновалов ни разу выстрелить не успел - бойцы полковой разведроты сделали свое дело за несколько минут. Но при этом в полной мере считал себя соучастником кровавой резни. Если был в этом чудовищном рейде и не остановил Бабича, значит, кровь невинных людей и на его руках.

Бабича вскоре осудили судом военного трибунала и приговорили к длительному сроку заключения.

А Коновалов с того дня начал молиться Богу.

Правда, весьма своеобразно.

«Прости меня, Господи, за прегрешения прошлые и будущие! Не виноват я, Господи, ни в чем! Я только выполняю приказ, потому что служу своей Родине! Спаси меня, Господи, и сохрани!»

Вот, пожалуй, и вся молитва. Коновалов считал, что ее вполне достаточно. Ведь Бог, он все видит и, конечно же, простит «человека государева», присягой обязанного выполнять чужие приказы.

Лейтенант Коновалов и сам не заметил, что убивать со временем стало проще. Помолишься вот так, попросишь защиты - и вперед. А Бог - он милосерден, он простит…

- Помилуй, Господи, раба своего! - Полковник госбезопасности Коновалов, казалось, не торопился подниматься на борт вертолета, обратив глаза к небу. - Не по своей воле действую - приказом вынужден! Спаси и сохрани меня, Господи! Прости меня, грешного!

- Да простит, простит, не сомневайся! - похлопал его по плечу генерал, начальник управления, который лично провожал штурмовую группу с военного аэродрома, расположенного в подмосковном Чкаловске.

- Простит? - горько усмехнулся Виктор Данилович.

- Да брось ты! - махнул генерал рукой. - Куда он от нас денется?

Все офицеры штурмового отряда находились уже на борту. У раскрытой вертолетной двери задержался лишь Коновалов.

Военный летчик, командир вертолета, уже связывался с диспетчерской службой и докладывал о готовности к взлету. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее завращались лопасти, разогревая мотор.

- Виктор, - обратился генерал к Коновалову. - Еще раз повторяю: ты там, на месте, не дури и в благородство не играй. Меня интересуют только бумаги. Этим документам цены нет.

- А людям - есть цена? - спросил полковник, брезгливо скривив губы. Ему откровенно был противен этот щеголь в генеральском мундире, всю свою жизнь безвылазно прослуживший в Москве.

- Там нет людей, полковник! - с нажимом проговорил генерал. - Все они - опасные преступники!

- А как же наш агент?

- Этого агента давно пора было слить! За ним, то есть за ней, смердячий шлейф еще с горбачевских времен тянется. Да она, если хочешь знать, сейчас на нас работает только для того, чтобы шкуру свою спасти! Нечего таких жалеть! Запомни: всех в расход. А документы - все до последнего листика! - в целости и невредимости доставить в Москву. Сделаешь - можешь считать, что орден тебе обеспечен и непыльная работа где-нибудь на Канарах. Это я тебе обещаю!

- А если все сорвется? - спросил только ради того, чтобы лишний раз позлить генерала.

- Ну а сорвется - тебе все твои подвиги припомнят, начиная с селения Айдыр! Ты что, забыл, как мирных жителей своими руками на куски резал?!

- Я не резал! - рявкнул в ответ Коновалов.

- Я тебя умоляю! Кто сейчас с этим разбираться будет? Так что действуй по плану и не подводи меня. Все! На взлет! - генерал махнул рукой летчикам и пошел прочь. В стороне его ожидала служебная машина - пятой серии BMW с тонированными стеклами и спецсигналом на крыше.

Одними губами выматерившись, полковник Коновалов поднялся на борт «вертушки», уселся на одно из свободных мест.

Перед ним были офицеры, каждого из которых он хорошо знал, не раз проверял в самых горячих операциях, на любого из них мог безоговорочно положиться…

Безоговорочно?

Наверное, Настя Рубинова тоже не сомневается в том, что прилетевшая к месту выполнения задачи штурмовая группа не причинит ей никакого вреда. Своих ведь не принято бросать в трудную минуту и тем более убивать, после того как они стали не нужны.

С другой стороны, Виктор Данилович успокаивал себя тем, что действует, опять же, не по собственной воле, а по приказу сверху. К тому же условия здесь диктовались соблюдением строжайшего режима секретности.

Да кто она такая, эта Настя Рубинова?! Подумаешь, постельная разведка! Таких шлюх в спецотделе пруд пруди. Легла, понимаешь, ноги раздвинула и - получила от объекта нужную информацию вкупе с оргазмом. Не велика премудрость, зато удовольствия сколько! Короче, тварь, она и в Африке тварь. А интересы государственной безопасности превыше всего.

Таким образом полковник Виктор Данилович Коновалов очень быстро убедил себя в том, что идет на правое дело.

Вот парни перед ним сидят - совсем другой компот.

Подполковник Шабанов, к примеру. Кремень мужик! Правду-матку начальству всегда в глаза режет. Исполнительный. Зато и под следствием два раза был. Сначала после Тбилисских событий. Преднамеренное убийство ему «шили» в результате превышения должностных полномочий. А он стоял на своем - и баста. Не было, говорит, никакого убийства!

Было на самом деле или не было, не суть важно. Там, в Тбилиси, настоящая война шла. А он отца с сыном пристрелил, когда в их доме два автомата обнаружил.

Говорили, что эти стволы он им сам и подбросил. Врали, конечно. Не такой Шабанов человек, чтобы оружием разбрасываться. Воспитание не то.

Второй раз в Чечне Шабанова подставили. Обвинили в торговле оружием. Сволочи! Ни при чем был подполковник.

Да, сопровождал эшелон с боеприпасами из Ростова в Грозный. Да, передал его чеченцам. Так опять же - по приказу! Не в свои же карманы деньги складывал!

Наградить должны были за то, что такую рискованную операцию провернул, а не под суд отдавать.

Хорошо еще, что генерал вступился, «развалил» дело военному прокурору.

Или взять, скажем, майора Томковича. Простой белорусский парень. Служил в Минском управлении заместителем начальника шифровального отдела. Набрался мужества, выкрал совершенно секретные документы и явился с ними в Москву. Таким образом доверие российских спецслужб снискал. Должность приличную получил, квартиру в Москве. И правильно сделал. Должны же на Лубянке знать, чего там белорусские братья по оружию за их спиной затевают!

Белорусы его, правда, заочно к смертной казни приговорили. А наши им ответили: будете выпендриваться, мы вам вместо природного газа по трубе хлорпикрин пустим. Подействовало. Отстали. Сделали вид, что вообще ни о каком Томковиче слыхом не слыхивали.

Жена Томковича с двумя детьми не захотела уезжать из Минска. Дура! Еще и предателем мужа назвала, выступая в прямом эфире государственного белорусского телевидения. Нет, бабы, они все чокнутые. Жила бы сейчас тихо-мирно в Москве. Так нет же, независимость страны Бульбонии ее волнует больше, чем родной супруг!

Да о любом парне, что летели сейчас вместе с Коноваловым на задание, можно часами рассказывать. Каждый индивидуален, каждый по-своему знаменит. Не то что эта Рубинова, мать ее…

Набрав нужную высоту, военно-транспортный вертолет взял курс на северо-запад.

Настя уже не дышала, так и оставалась лежать на давно не метеном дощатом полу рядом с обломками табурета. Тут же находился Таганцев. Женька Усольцев и Сергей Лопатин тоже подошли ближе.

- Кто ударил? - сурово спросил Андрей, поднимая воспаленные глаза на товарищей.

Оба они молчали.

- Я спрашиваю: кто ее ударил?! - яростно проговорил он, разделяя каждое слово по слогам.

- Ну, я, - тихо произнес Усольцев.

- Идиот! - выругался Таганцев. - Баран недоделанный! Что ты натворил?!

- Нет, нормально, бригадир, да?! - обиженно и горячо заговорил Усольцев. - Было бы лучше, если бы она нас тут всех положила, да?! Ты чего вообще несешь?! Ты с каких болтов на своих пацанов наехал?! Да мы вообще тут в этом говне из-за тебя болтаемся!

- Рассол! - прикрикнул на Усольцева Лопатин. - Ты базар фильтруй! А то раздухарился не по делу.

- А чего фильтровать-то?! - не унимался молодой и вспыльчивый Усольцев. - Эта коза нас всех тут перевязала зачем-то, а мне - базар фильтровать?! Ты, может, с ней заодно, Таганка?! Колись давай!

Вот последние слова он произнес напрасно. Таганка побагровел.

- Ты кто такой, сынок, чтобы я перед тобой ответ держал, в натуре?! - и медленно пошел на пацана, сжимая свои здоровые кулачищи. - Щенок ты мокрый! Сявка дешевая! На кого ты, сучонок, пасть свою разинул?! Да я ж тебя сейчас зубами загрызу!

- Эй, ты чего? - опасливо начал отступать к дальней стене Усольцев. - Братуха, не надо! Тормози! Я погорячился!

- Вот и заткни хайло! - довольно грубо крикнул ему Лопатин из-за спины Таганцева. - Андрей! Погоди! - окликнул тут же бригадира. - Она жива!

Настя действительно стала подавать признаки жизни. Кровь, правда, сильно залила ее лицо и волосы. Веки с трудом разлеплялись. Но плотно сжатые губы разомкнулись, небольшие ноздри чуть дернулись в едва уловимом движении. Она даже шевельнула рукой.