настолько сложные Целительские Конструкты, что Александр Дмитриевич только диву давался.
В обычных условиях он, конечно бы, ничего этого не рассмотрел. Но, «подключившись» к мозгу Рыжова с помощью простаивавшего Ментального Щупа, видел все его «глазами». Этот фокус он «подглядел» у Хоттабыча, когда в Абакане старик сумел просочиться в сознание Хама Атойгаха и увидеть Духов-Тесь, которыми повелевал почивший Шаман.
Лазарь Елизарович не щадил ни Магической Энергии, ни собственных сил, стараясь как можно быстрее поставить на ноги молодого человека. И его воздействие постепенно начало приносить свои плоды. Сначала, не смотря на жуткий холод в подземелье, Мамонт начал потеть. Много, обильно, да просто чудовищно исходить влагой, при этом глубоко, но часто дыша.
В мгновение ока его одежда промокла и напиталась горячим потом, который начал парить в промозглом помещении, словно парня облили кипятком. Пот выступал крупными каплями и на его лице, прочерчивая мокрые дорожки на его щеках. Под лежащим на спине Мамонтом уже скопилась целая лужа.
Но и это было еще не всё: влаги вскоре стало на порядок больше. В своем стремлении побыстрее очистить организм пациента от бурлящей в его крови химии, Целитель задействовал еще и мочевыводящие пути. А неприятный звук, сопровождающийся не менее неприятными запахами, сообщил присутствующим, что Лекарь использовал для «своих нужд» еще и желудочно-кишечный тракт «бедолаги».
Все действия Лазаря Елизаровича лежали у Мозголома словно на ладони. И это притом, что большую часть происходящих в теле Мамонта процессов, Головин просто не мог понять. Нет, Александр Дмитриевич, конечно, понимал, что Целитель запустил и теперь старается максимально ускорить процесс разрушения и обезвреживания различных токсических веществ подвластными ему биологическими методами.
Эти методы крутились в голове Лазаря Елизаровича, а товарищ оснаб их прекрасно считывал: естественное и полное опустошение кишечника влечет за собой очищение крови, что облегчает функционирование органов, отвечающих за детоксикацию организма — печени, почек, легких. Форсированный диурез. Гипервентиляция легких за счет учащенного и глубокого дыхания насыщает кровь кислородом. Так же для ускорения метаболизма и детоксикации, Целитель применял гипотермию — поднял температуру тела Быстрова до критических величин, переваливших за сорок градусов.
«Цитохромоксидазная система печени — окисление… иммунная система — фагоцитоз… связывание с белками крови… экскреторная — выведение с помощью печени, почек, кишечника, кожи и легких…» — Метались обрывки мыслей в голове Силового Медика, за которыми следить у Головина уже не осталось никаких сил — Рыжов свое дело знал крепко, и ни в каких помощниках не нуждался.
Осторожно «свернув» Ментальный Щуп, Головин оставил Рыжова один на один со своими мыслями — помощник в этом деле Лазарю Елизаровичу не требовался. Поглощенный процессом скорейшего восстановления Мамонта, товарищ оснаб как-то перестал следить за продолжающимися по сию пору толчками. А они и не думали утихать, земля гудела, тряслась, а откуда-то сверху на головы людей сыпался какой-то мусор и кристаллики льда.
— Ты бы шел на улицу, Игнатий Савельевич, — произнес Головин, обращаясь к майору. — Все равно от нас здесь толку никакого.
— А как же ты, товарищ оснаб? — ответил Потехин, старясь всеми силами выглядеть невозмутимым.
В принципе, у него это неплохо получалось, но опытного Мозголома не провести — Александр Александрович прекрасно чувствовал страх чекиста. Однако, несмотря на его накатывающиеся волны, Игнатий Савельевич прекрасно с ним справлялся.
«Все боятся, — подумал Головин, — только дураки ничего не боятся! А Потехин — молодец, прекрасно справляется! Жаль, если ни за что погибнет! Но ведь не уйдет же, гад! — раздраженно подумал оснаб. — Если только приказать…»
— Есть! — неожиданно завопил Целитель. — Получается! Еще немного времени и очнется наш герой!
Забыв все, о чем думал прежде, Александр Дмитриевич подбежал к завозившемуся на топчане Мамонту. Его лицо осунулось. Складывалось такое ощущение, что паренек основательно схуднул с момента Целительного воздействия. Хотя и до этого он был худым словно палка. А сейчас, так и вовсе — глаза ввалились, а скулы и нос заострились, словно у мертвеца. Некоторых куда краше в гроб кладут.
— Что с ним? — поинтересовался у Рыжова оснаб.
— С таким метаболизмом все в топку со свистом улетает, — пояснил Рыжов. — Но не бойтесь, помереть от истощения я ему не дам. Вот только очнется… — Договорить Целитель не успел — Мамонт неожиданно открыл невидящие глаза, в которых бушевали такие Магические «страсти», что даже Головина пробило холодным потом.
Одновременно с этим тюремный каземат так тряхнуло, что старое перекрытие не выдержало такого издевательства над собой и провалилось, похоронив под грудой обломков четверых Силовиков.
Глава 9
Все произошло настолько быстро, что никто из людей, находящихся в подвале, не успел среагировать на опасность, пусть и ожидаемую. Несмотря на то, что Одаренные зачастую сильнее и быстрее обычных простецов, но выскочить из каземата не удалось бы никому.
Перекрытие обрушилось, оборвав электропроводку, и в камере воцарилась кромешная темнота, щедро сдобренная витающей в воздухе пылью. К большому изумлению Александра Дмитриевича, его ничем не придавило. Как, впрочем, и его помощников — майора Потехина и Целителя Рыжова.
Как сильный Мозголом с огромным опытом использования Ментального Таланта, Головин без особого труда мог прочитать мысли запертых с ним людей. И в этих мыслях тоже сквозило изумление, ничуть не меньшее, чем испытывал он сам. Чекист и врач тоже особо не пострадали, если не считать надсадного кашля от набившейся в горло пыли и легкого испуга. Но никаких тяжелых повреждений они, слава Богу, не получили.
А вот мысли четвертого Одаренного, запертого с ними в одном подвале, товарищ оснаб прочитать с первой попытки так и не сумел. Вернее, сумел, но царивший в голове Мамонта Быстрова фантастический хаос, в котором смешались реальность и мучившие молодого красноармейца кошмары, грозил вновь вышибить товарища оснаба из сознания.
Не рискнув больше копаться в голове младшего лейтенанта, Головин «осадил» свой Ментальный Дар и взволновано произнес вслух:
— Все целы?
— Так точно, товарищ оснаб! — тут же отозвался майор Потехин, находящий где-то совсем рядом с Головиным.
— Лазарь Елизарович? — ради проформы окликнул Целителя оснаб, он ведь точно знал, что с Рыжовым все в порядке.
— Кхе-кхе… — Сипло прокашлялся Медик. — Дьявольская пыль! — тут же выругался он, яростно отплевываясь от мусора, хрустевшего на зубах. — В целом нормально, товарищи…
— А как наш подопечный? — произнес Головин, прикрывая лицо платком, вытащенным из кармана френча — пыль была настолько плотной, что на слизистой рта и носа моментально выросла толстая корка.
— Вполне, — просипел Медик. — Должен был проснуться перед обрушением. Я чувствую, что его организм полностью очистился от всей химии — снотворного и коктейля.
— Да и землю больше
