Политические игры, потакающие групповым интересам, увеличивают расходы казны. У каждого, например, из 295 членов канадского парламента есть весомые основания упорно отстаивать расходы, приносящие выгоды его избирателям, и почти нет оснований возражать против расходов, предлагаемых другими. Законодатель, который попытается играть роль "сторожевого пса" в вопросе бюджетных расходов, навлечет на себя недовольство коллег, выступающих за особые программы для своих избирателей. Что еще более важно, выгоды (например, снижение налогов или падение процентных ставок) от урезания расходов и сокращения дефицита будут распределяться тонким слоем между избирателями всех округов. Таким образом, избирателям, поддерживающим того или иного члена парламента, достанется лишь малая их толика [Заметим, что названные выше выгоды от сокращения каждой отдельной статьи государственных расходов будут не только относительно невелики, но и распределены среди населения страны непредсказуемым образом. — Прим. ред.]
Это все равно, как если бы 295 семей шли обедать, зная, что по окончании обеда каждая получит счет на 1/295 часть общей стоимости съеденного. Ни одна семья не сочтет необходимым заказывать меньше, потому что их сдержанность мало повлияет на общую сумму. Почему бы в таком случае не заказать креветки на закуску, бифштекс и омара на первое и большой кусок пирога — на десерт? В конце концов, это добавит всего лишь несколько центов к доле каждой семьи в суммарном счете. Однако если каждый будет придерживаться подобного образа мыслей, ценность заказанного окажется меньше потраченных на него денег.
Так же обстоит дело и с принятием решений в парламенте. Парламентарии заинтересованы в проталкивании программ, помогающих их собственным округам, особенно если каждый из них сознает, что остальные поступают аналогичным образом. Кроме того, все они заинтересованы в том, чтобы скрывать от избирателей издержки государственных программ. При такой системе стимулов наиболее вероятным результатом будет большой дефицит бюджета.
Сокращает ли увеличение налогов бюджетный дефицит? Профессора Джеймс Ахиакпор и Саллех Амирхалкали, внимательно изучив канадскую статистику, пришли к отрицательному заключению.[11] Причина этого состоит в том, что рост бюджетных доходов побуждает парламентариев к рассмотрению еще большего количества заявок на расходы, и, в конце концов, выгоды, получаемые за счет сокращения дефицита, сводятся к нулю. Провал недавней попытки правительства консерваторов в Оттаве снизить дефицит до уровня ниже 30 млрд. долл. путем значительного повышения налогов дает основания полагать, что этот вывод, полученный на основании устаревших данных, все еще остается в силе.
То же самое, по-видимому, происходит и в Соединенных Штатах. Исследование, подготовленное в 1991 г. для Объединенного экономического комитета конгресса, показало, что с 1947 г. каждый дополнительный доллар из средств, полученных от налогов, порождал увеличение расходов на 1,59 доллара! Таким образом, дополнительный доход приводил к еще большему росту расходов. В 1982 г. президент Рейган согласился на получившее широкий общественный резонанс увеличение налогов при условии, что Конгресс сократит расходы. Налоги были увеличены, но сокращению расходов так и не суждено было осуществиться. Президент Буш попал в ту же самую ловушку со своим печально известным бюджетным соглашением 1990 г. Налоги опять были повышены, расходы же выросли еще больше, и бюджетный дефицит вновь увеличился. При существующей политической практике нет достаточных оснований полагать, что повышение налогов сократит дефицит. Конгресс потратит каждый доллар, который попадет к нему в руки, и плюс еще несколько сот миллиардов!
Если мы действительно собираемся бороться с дефицитом, то должны модифицировать политическую систему. Нужно изменить законы таким образом, чтобы политикам стало сложнее тратить за пределами того, что они в состоянии собрать в виде налогов.
Вот некоторые способы добиться этого.
Можно внести поправку в Конституцию с требованием, чтобы федеральное правительство балансировало свой бюджет. Такое требование предъявляется к муниципальным властям Канады и к администрациям большинства штатов США.
Можно добиться и другой поправки — о том, что по вопросам расходов федерального правительства и его прав по выпуску займов необходимо одобрение двух третей или трех четвертей членов обеих палат.
Расходы текущего года можно было бы ограничить размером доходов прошлого года.
Предлагаемые изменения усложнили бы расходование средств законодателями, если только они не желают увеличивать налоги или взимать плату за услуги государства. Они бы ужесточили бюджетные ограничения правительства, ослабили власть групповых интересов и преподали урок любителям поживиться из общего котла. Кроме того, они вынудили бы законодателей более тщательно учитывать издержки государственных программ. Все это, несомненно, повысило бы эффективность деятельности правительства.
ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ СРЕДСТВ ОБЩЕСТВА ГОСУДАРСТВОМ способствует их расхищению
Средство политики, которое зачастую становится ее самоцелью, состоит в том, чтобы без лишнего шума отбирать деньги у рядового налогоплательщика, а затем распределить их среди бесчисленных претендентов, обеспечивая себе достойную поддержку на выборах. Политика, по крайней мере, в части привлечения голосов избирателей, представляет собой искусство тонко рассчитанного обмана или, точнее сказать, искусство лгать и при этом не быть пойманным на лжи.
Джеймс Шлесинджер,министр обороны США в 1973–1975 гг.[12]
Существуют два способа, с помощью которых люди могут повысить свое благосостояние: работа и грабеж. В одном случае люди зарабатывают, производя товары и услуги, и обменивая их на денежный доход. Такой способ получения дохода выгоден партнерам по обмену, да и обществу в целом, благосостояние которого от этого растет. В другом случае люди богатеют, присваивая себе то, что произвели другие. Этот способ не создает никакого дополнительного дохода стране, поскольку выигрыш одного означает потерю для другого; более того, он даже сокращает благосостояние общества, расходуя ресурсы на перераспределение. Когда власть действует как беспристрастный арбитр, защищая права собственности и обеспечивая выполнение контрактов, она поощряет производительную деятельность и пресекает грабеж, содействуя экономическому процветанию общества.
В современном мире, однако, сама власть часто становится подсобником грабителей. В нашу эпоху всесилия государства перераспределение доходов от налогоплательщиков к хорошо организованным группам и избирательным блокам стало для политиков развитых странах Северной Америки и Западной Европы обычным делом. Выигрывает тот, кто способен рассчитать, как наиболее безболезненно увеличить доходы казны, чтобы затем потрафить групповым интересам, готовым за это обеспечить политиков голосами избирателей.
Объем ресурсов, направляемых на лоббирование, политические кампании и "снискание государственной благосклонности" во всех ее проявлениях, прямо пропорционален той легкости, с какой политический процесс можно использовать в личных или групповых интересах за счет остальных граждан. Если государство не в состоянии возложить издержки государственных программ на непосредственных получателей выгод (например, через введение платы за соответствующие услуги) и увязает в трясине перераспределительной деятельности, то все больше усилий расходуется на создание политических организаций и лоббирование своих интересов, и все меньше — на производство товаров и услуг.[13] Ресурсы, которые в другой ситуации были бы использованы для преумножения богатства, растрачиваются понапрасну в борьбе за кусок все уменьшающегося экономического «пирога». Такая совершенно непроизводительная деятельность по перетягиванию избирателей на свою сторону является естественным порождением ничем не ограниченной демократии.
