Несколько мгновений он стоял молча, прищурившись, разглядывая ее.
— Великолепная речь, детка, и, знаешь, вполне убедительная. Я понял, какой я нехороший человек. Ты права — я негодяй. И на твоем месте я так бы этого так не оставил и дал бы мне по морде. — Прежде чем она успела уклониться, он поднял руку и легонько провел пальцами вокруг ее губ. От этого мимолетного прикосновения Синтия растерялась и потеряла дар речи. — Видишь? — В зеленых глазах мелькнула смешинка. — Ласка действует гораздо сильнее, чем удар в челюсть. Нежностью от меня можно добиться чего угодно. Я даже могу уйти… — Рик взглянул на нее с усмешкой и, сунув руки в карманы, неторопливой походкой направился к себе. В дверях он, однако, обернулся.
— Между прочим, что это ты кричала? Тебе приснился кошмар, что я тебя целую?
— Что-то в этом роде, — ответила со вздохом Синтия. — Но не беспокойся, Рик, я уверена, что этот сон больше не повторится.
5
Первое, что увидела Синтия, утром открыв глаза, был купальник. Он висел как раз на уровне ее глаз, перекинутый через спинку стула, стоящего рядом с диваном. Что-то она не помнит, чтобы вешала его на стул… Под окном послышался звук шагов, и Синтия, замерев, уставилась на дверь. Но шаги затихли, и когда она осторожно подошла к окну, то увидела Рика с ярким полотенцем на шее, направляющегося к морю. На нем были только облегающие черные плавки. Не замечая ее пристального взгляда, Рик шел с ленивой грацией, в каждом его движении сквозила врожденная самоуверенность. Вскоре он исчез в бамбуковых зарослях.
Он был великолепен, словно дикий зверь. Синтия тяжело вздохнула, провожая его взглядом, и пошла в ванную.
Она нарочно долго стояла под душем, и когда вышла на веранду, одетая в белую кофточку и персикового цвета шорты, Рик уже сидел за накрытым к завтраку столом. Перед ним стояли серебряный кофейник, плетеная корзинка с булочками и ваза с великолепными фруктами, которые он, как видно, заранее достал из большого холодильника.
Он сидел к ней спиной и сосредоточенно изучал содержимое какой-то толстой папки, рассеянно постукивая по столу ручкой. Волосы Рика не успели высохнуть после купания и завивались над воротом голубой рубашки колечками. Очень милое зрелище, подумала Синтия, но только пока не вспомнишь, какой этот парень мерзавец.
Веранда была укрыта от солнца лозами дикого винограда и цветущим вьюнком, с листьями в форме сердечка и голубыми, свернутыми воронкой цветами. Любопытные цветочные головки заглядывали сквозь деревянную решетку, парочка радужных колибри порхала вокруг кустов гибискуса и деловито погружала клювики в алые лепестки. На верхней теплой ступеньке нежилась на солнце изумрудная ящерица, подрагивая оранжевым горлом, а сквозь заросли олеандра и бамбука светилась бирюзовая гладь Карибского моря, неподвижная и ровная в тихом утреннем воздухе.
Какой мирный безмятежный пейзаж, настоящая идиллия, как сказал Рик. Восхитительное местечко для влюбленных, ищущих уединения.
Внезапно чудная картина перед ее глазами затуманилась, расплылась. Если бы в ту ужасную ночь пять лет назад Рик сделал ей предложение, то они могли бы приезжать сюда вместе. Хорошо бродить по берегу, держась за руки, плавать, смеяться, а ночью лежать в объятиях друг друга в спальне и слушать тихий шорох волн, набегающих на сказочный берег острова…
Рик взглянул на нее через плечо.
— Доброе утро. Хорошо выспалась?
— Привет! — Синтия тряхнула волосами, отгоняя непрошеные мысли. — Какое чудесное утро.
— Садись завтракать.
Он под столом ногой отодвинул стул напротив, и Синтия опустилась на него. На глазах у Рика были темные очки, и она почувствовала, что он незаметно разглядывает ее, в то время как выражение его лица оставалось спокойным, и это усиливало ее неловкость. Несомненно, он намеренно хочет поставить ее в невыгодное положение, промелькнула в голове Синтии возмущенная мысль.
Он налил кофе и пододвинул ей через стол чашку.
— Спасибо, — холодно поблагодарила она. — А ты хорошо искупался?
— Великолепно.
— Акул здесь нет? — осведомилась Синтия, отпивая горячий кофе.
Одна-то акула тут, несомненно, водится, но это соображение она оставила при себе.
— Ни разу не встречал, — ответил Рик, намазывая булочку джемом. — По утрам я всегда бегаю по берегу и плаваю, если есть возможность. Целый день чувствуешь себя в великолепной форме.
— А потом идешь и кушаешь людей. — Она язвительно улыбнулась и тоже, взяв булочку, принялась намазывать ее маслом и светло-янтарным джемом из гуавы.
— Да, у меня хороший аппетит.
Казалось, он не сердится, а Синтия, почувствовав, что ее выпад прошел даром, смутилась. Было не слишком благоразумно с ее стороны дразнить Рика, но таким способом она попыталась хоть как-то разрядиться, выпустить пар.
Рик казался абсолютно спокойным, словно между ними всего несколько часов назад ровным счетом ничего не произошло. Он был уверен в своем преимуществе на сто процентов и убежден, что Синтия очень скоро сама упадет к нему в руки, как созревший плод папайи, один из тех, что лежат сейчас на столе.
— Завтра пойдем купаться вместе, — произнес он примиряюще. — Теперь, когда твой бесподобный купальник чудесным образом нашелся, ты должна разделить со мной удовольствие.
— Ты так считаешь? — сухо отозвалась Синтия, сосредоточенно разрезая сочную мякоть и выскребая черные как смоль косточки из золотисто-розовой сердцевины.
Рик быстро допил свой кофе, со вздохом захлопнул папку с документами, поднялся и пристально посмотрел на Синтию. Чувствуя его притягательную силу и понимая, что она теряет самообладание, девушка уставилась в свою тарелку. Одна косточка, две косточки, три косточки…
— Я буду занят весь день. У меня очень много работы.
— Да? — Она аккуратно отрезала ломтик, но все равно несколько золотистых капелек нектара брызнули из-под ножа на тарелку. — А и думала, что здесь ты отдыхаешь.
— Отдых для меня — это смена обстановки. Работа требует полной отдачи.
— А что прикажешь делать мне?
Краешком глаза она увидела, как Рик слегка приподнял одну бровь. Это пренебрежительное движение подействовало ей на нервы.
— Все, что угодно — плавай, загорай, поправляй здоровье. Ты полностью свободна в своих действиях.
— Ну, не совсем так, — возразила Синтия. — Например, я не могу продать эту твою новую сенсацию века выгодному покупателю.
— Ты права. — Его голос стал чуть жестче. — Не можешь, моя кошечка. Но у тебя пока есть целый остров, и в его пределах ты совершенно свободна.
