Магистр приблизился на несколько шагов и постарался уловить смысл возмущения булочника, яростно размахивающего руками перед лицом у хрупкой девушки, которая холодно и невозмутимо глядела на мужчину, слушая этот крик.
— Ты украла у меня буханку! — Раз в третий проорал торговец, тряся могучим кулаком у самого лица девушки, едва не задевая, довольно милый, вздернутый носик.
Клод остановился, рассматривая картину, разворачивающуюся перед ним.
Девушка громко хмыкнула.
— Да кому нужен твой хлеб?! Ты в своем уме? Весь город знает, что он у тебя, черствее булыжников в этой стене! — Всплеснув руками, насмешливо ответила она, уклонившись от кулака мужчины и указав на дом у края площади.
Она не врала. Клод проверил ее ауру. Сила. Это она обладала ею. Слабый дар. Не несущий угрозы ни Ковену в целом, ни Клоду. Возможно, на уровне предчувствия или видений, в лучшем случае слабых способностей целительницы.
И сейчас, имеющая дар девушка говорила правду.
— Так же, как и все знают, что твоя семья в нищете, Кристиана. Ты беднее церковной мыши и именно ты украла мою буханку. Я видел, что она лежала вот тут! — Булочник разъяренно потряс пальцем, указав на место предполагаемой кражи и обернулся к людям, очевидно, призывая тех в свидетели.
И этот краснолицый толстяк не врал. Клод ухмыльнулся. Становилось интереснее. Ощущая внутри какое-то неясное сомнение, маг, привыкший доверять своей интуиции, подошел еще ближе, наконец-то, получив возможность рассмотреть эту компанию.
Девушка одарила обвинителя яростным, возмущенным взглядом. Она была красива. Очень красива. А Клод умел ценить женскую красоту и охотно отдавал ей должное, к обоюдному удовольствию и себя, и женщин. И ярость только подчеркивала очарование нежным румянцем на бледных щеках и огнем в глазах, которые блестели запалом. «Интересно, а как бы она выглядела, пылая от страсти?» С ухмылкой задумался Магистр, чуть склонив голову, рассматривая фигуру обвиненной.
Девушка, определенно, была благородного происхождения. Однако ее платье не блистало новизной и яркостью красок, скорее, выглядело весьма поношенным. А под глубокими и ясными аквамариновыми глазами залегли легкие тени. Да и черты лица были заострены чуть больше естественного, наводя на предположение, что ей ведомо понятие голода. Самым вероятным было предположить, что семья этой незнакомки, в самом деле, пребывала в стесненных обстоятельствах, что и было причиной подобной готовности к нападению. Тот, кто рано сталкивается с самой тяжелой стороной жизни, должен научиться защищаться от мира, иначе его затопчут до смерти.
Клод знал это лучше многих.
— Да как ты смеешь?! — Девушка уперла ладони в бедра, и Клод, невольно, задержался взглядом на них, вновь, возвращаясь к «греховным» мыслям. — То, что я бедная, не значит, что я воровка! — Она одарила своего обидчика яростным взглядом. — Я леди. Не забывай об этом! Мой отец — лорд, и не тебе упрекать меня беднотой, смерд!
Булочник на мгновение утратил дар речи, от подобной отповеди. И девушка, тут же воспользовалась этим.
— Я могу доказать, что не брала твою буханку. — Громко проговорила она, складывая руки под грудью, и уверенно глядя на людей вокруг. Не замечая, очевидно, что, таким образом, натягивает лиф платья, давая воображению присутствующих мужчин, весьма заманчивую картину того, что было скрыто под невзрачной затертой тканью.
Клоду стало интересно, каким образом она собиралась доказывать подобное.
Как и людям вокруг, очевидно. На лицах толпы была отраженна целая гамма чувств, и определенно, у каждого зрителя, уже имелись свои предпочтения в этой драме.
— Каким же образом, Кристиана? — Со злой насмешкой вопросил, пришедший в себя, булочник. — Разденешься?
Краска ударила в лицо девушки, в этот момент ее глаза не просто засверкали, в них запылало пламя гнева.
— Я позволю обыскать себя. — Надменно выговорила она, и Клод мог поклясться, что ей безумно хотелось плюнуть в лицо обидчика. — Но. — Она презрительно фыркнула, когда увидела, как похотливо заблестели глаза булочника. — Не тебе, Стивен. Если уж, чтобы доказать, что невиновна, я должна подвергнуться подобному позору, то обыскивать меня будет человек благородного происхождения. — Непререкаемо проговорила Кристиан, обводя глазами собравшуюся толпу. Понимая, очевидно, что выбрать такового исполнителя среди собравшихся, будет весьма затруднительно.
Не было похоже, что в этот момент, тут находилась хотя бы еще одна леди, на присутствие которой, скорее всего, и рассчитывала девушка. Собственно говоря, как Магистр мог определить, он был тут единственным, кто подходил под предъявленное требование.
И, остановив на нем тяжелый и разочарованный взгляд, Кристиана, очевидно, так же признала свое бедственное положение.
— Милорд. — Произнесла девушка, глядя прямо в глаза Клоду, но при этом, очень стараясь оставаться надменно невозмутимой, понимая, что ей не избежать унизительного действа у всех на глазах. — Вы не могли бы помочь справедливости восторжествовать? — На секунду, ему показалось, что она потеряет решимость, но девушка только крепче сжала сложенные на груди руки.
Усмехнувшись и сняв перевязь с мечом, Клод вручил оружие Кевину, с интересом следящим за хозяином, и вышел в центр свободного пространства, которое толпа оставила для вероятных разборок, сопровождаемый подавляемыми смешками и завистливыми перешептываниями мужской части «зрителей».
Будь Клод действительно благородным душой и знай то, что и так знал о правдивости слов девушки — он мог бы сказать, что лицезрел всю картину кражи. Мог бы сообщить, что видел, как буханку стащил какой-то уличный воришка. Никто не посмел бы опровергнуть слова благородного и богатого господина. Тем более не такого, кто выглядел подобно Клоду, источающим силу.
Но Магистр не был таким. Напротив. Ему весьма понравилась подобная перспектива. И он был совсем не против доказать ее невиновность, в которой и так не сомневался, методом осмотра.
При такой ответственности за слова и стоящей на кону «неимоверно ценной» черствой буханке хлеба, истинно благородный человек должен быть полностью уверен в том, за кого он поручается.
Взгляд Магистра, остановился на девушке, в то время как на его губах играла галантная улыбка. Он отдавал себе отчет в том, что в его глазах, одновременно с этим, стояла совершено негалантная ухмылка.
— С удовольствием. — Чуть склонил голову маг. Смешки позади подтвердили, что в этом его утверждении, никто из присутствующих не сомневался.
Девушка вспыхнула еще сильнее, гордо вскидывая голову, увенчанную косами. Прозрачная ткань, покрывающая ее волосы, мягко заколебалась от этого проявления возмущения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
