Читаем без скачивания Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Крис был неплохой пилот — для воздушной прогулки в Ньюмаркет. Мы себе даже не представляли, какой уровень мастерства требуется, чтобы бороться с ураганом. Но Крис упрямо стиснул зубы и медленно повернул налево. Индикатор пополз вниз, вниз… Я затаил дыхание.

Когда индикатор почти коснулся 918, мы прорвали стену облаков и вылетели на солнце.

Мы попали в «глаз»! Получилось! Мы были в самом сердце Одина! Это был наш собственный Эверест, главная вершина нашей жизни, выше которой нам уже никогда не забраться. Да, мне хотелось пролететь сквозь «глаз» урагана — но, только оказавшись там, я понял, насколько сильно мне этого хотелось!

Давление внутри «глаза» составляло 918 миллибар. Внизу, совсем близко, ходили волны, огромные, как горы, мощные, но спокойные, вовсе не стремящиеся поглотить наш странный мирок.

По бледным щекам Криса ползли слезы. Думаю, по моим тоже.

Вот оно! Свершилось! Я внезапно почувствовал, что искренне благодарен Робину Дарси. Неважно, что я ни на грош ему не верил. Все равно. Ведь если бы не его деньги, не его самолет, не его приборы, не его энтузиазм и не его — да, тайные, да, возможно, преступные — цели, оба мы сейчас сидели бы дома и смотрели на этот ураган по телевизору. И никогда не смогли бы сказать: «Мы там были!»

Если верить указателю воздушной скорости, мы летели так быстро, что должны были пересечь спокойное пространство минуты за три, а потом снова ворваться в стену «глаза» с ее жутким ветром. Крис, видимо, произвел те же подсчеты, потому что немедленно повернул и полетел по кругу, давая нам время привыкнуть и осмотреться в «глазе» Одина.

Море, лежавшее внизу, всего футах в двухстах под нами, было ярко-синим в ослепительных лучах солнца. Наш самолет тоже сиял, и на наши лица падали резкие тени. Наверху воронка урагана с прозрачными спиралями облаков вела в голубое небо. Крис медленно поднимался по спирали, пока мы не оказались на четырех-пяти тысячах футов над уровнем моря. Мы уже успели попривыкнуть к необычной ситуации и запомнить ее навсегда.

Мы были одни в «глазе». От синего моря до голубого неба в нашем странном вращающемся мире не было больше ни души.

Грозная стена ветров вокруг «глаза» казалась непроницаемой. Да, добраться до солнышка в центре бури мало — теперь бы еще домой вернуться! Крис снова достал карту с расчетами, однако даже он признал, что четвертый отрезок пути несколько устарел.

— Рассчитай сам, — сказал он мне. — У тебя неплохо получается.

Мы даже не пытались следовать примеру профессиональных охотников за ураганами, раза три пересекающих «глаз» на высоте десяти тысяч футов. Так что мы остались сами по себе.

Я рассчитал на компьютере, что, если мы отправимся на север, то приземлимся если не на Каймане (Кайман — остров маленький, поди еще отыщи его!), то на Ямайке или, на худой конец, на Кубе. До Кубы у нас горючего должно было хватить. А если повезет, мы задолго до того сможем связаться с землей по радио и попросить указать дорогу. Неудобно, конечно, но все же лучше, чем упасть!

Крис согласился с тем, что лететь надо на север, но, влетая в стену «глаза», надо забрать немного к востоку, потому что ветра, дующие против часовой стрелки, там сильнее всего, и нас все равно снесет к северу к тому времени, как мы пролетим миль шестьдесят и выберемся наконец из урагана.

Когда находишься на земле, вторая волна урагана налетает, когда «глаз» прошел, разбивая иллюзию, что буря закончилась. Вторая волна приносится с юго-востока, как движущаяся бетонная стена, и сметает все, что устояло перед первым натиском.

Ураган пятой категории визжит и завывает, и мчится быстрее любой скаковой лошади. Он приносит проливные дожди, наводнения, оставляет людей без крыши над головой и сносит мосты — и тем не менее для того, чтобы благополучно вернуться на Большой Кайман, нам нужно было миновать его.

— Рассчитай нашу высоту! — сказал Крис. Голос у него слегка дрожал, и в глазах стояла тревога. Расчет был несложный: атмосферное давление, как правило, падает на один миллибар на каждые тридцать футов высоты, — но на высоте рассеивается не только воздух, но и внимание, а мы с Крисом и так были не в лучшей форме: когда вокруг все ревет, воет и швыряет тебя из стороны в сторону, соображать не так-то просто.

Крис повернул на восток и на высоте восемь тысяч футов по альтиметру решительно взял курс на землю. Оба мотора работали на полную мощность, и тем не менее мы были уверены, что недооценили силу ветра, и ураган занесет нас куда угодно, только не туда, куда нам надо.

Голубое небо исчезло. Внизу ярилось серо-бурое море.

Вокруг нас сомкнулись дождевые облака. Мы летели вслепую, не видя, куда направляемся. Крис оставил все попытки проверять курс и теперь только старался держать прямо.

В течение нескольких минут я был уверен, что мы с Крисом и самолетом не вытянем. Мне вспомнились бабушкины предостережения, и по спине поползли мурашки. Крис явно утратил самообладание и непрерывно повторял в микрофон: «СОС, СОС, СОС!», посылая в эфир зов, которого все равно никто не слышал.

И все-таки мы бы, наверно, выбрались, если бы придерживались курса на север, и ничего бы не случилось. Но в какой-то момент — настоящие несчастья всегда стрясаются моментально — что-то пошло не так, и нас швырнуло прямиком в царство хаоса, в лапы голодных демонов.

Правый мотор заглох!

Самолет немедленно потерял устойчивость, завалился набок, пошел по кругу, задрал нос вверх, потом зарылся вниз. «Руль до отказа влево, ручку от себя!» — кричал Крис, изо всех сил топая ногой по какой-то педали. Я смутно помнил, что это следует применять, когда надо вывести из штопора одномоторный самолет. Но поможет ли это двухмоторному самолету, у которого один мотор отказал, я не знал. Может, еще и хуже станет. Я снова попытался включить радио, чтобы передать в эфир голос Криса, и услышал только, как где-то вдали кто-то говорит по-испански.

Пространство и время смешались. Больше одной мысли зараз в голове не помещалось. Я на какое-то время сконцентрировался на единственном утешении: позади, на пассажирском сиденье, лежит надувной спасательный плотик, и он нам очень пригодится, потому что самолеты плавать не умеют.

Я как-то исхитрился извернуться, дотянулся до большого свертка и вцепился в него. И не выпустил его из рук даже тогда, когда стало ясно, что самолет уже никаким рулям не повинуется и Крис, все еще дергая за все рычаги подряд, снова принялся повторять в микрофон: «СОС, СОС, СОС… Ручку от себя, руль до отказа влево… СОС…» — а потом отчаянно: «Я возвращаюсь на остров Трокс! Возвращаюсь на Трокс!»

Несмотря на все эти вопли о помощи, Крис все же сумел каким-то чудом выровнять болтающуюся, виляющую, раскачивающуюся машину, падающую с высоты восьми тысяч футов. И только когда я крикнул ему, чтобы он готовился прыгать, до него вроде как дошло, что на одном задыхающемся, перегревшемся моторе нам нипочем не выбраться. Он видел, как волны вздымаются совсем рядом, но и тогда, наверно, ни за что не признал бы поражения… но тут в ветровое стекло плеснуло водой.

Крис с воплем ужаса дернул ручку, нос машины задрался — левый мотор тем временем продолжал работать на полную мощность, — и нам удалось скользнуть брюхом по гребню мчащейся навстречу волны. От удара «Пайпер» подпрыгнул в воздух, сильно накренился влево и клюнул носом. Второй удар был сильнее. Странно, о чем иногда человек думает в такие минуты, — мне вдруг вспомнился вопрос с какого-то давнишнего экзамена: из какого материала лучше всего изготовлять ремни безопасности и как они должны растягиваться, чтобы поглощать кинетическую энергию во время столкновения. Самолет с размаху вонзился в почти отвесный склон очередной волны, и наши ремни безопасности добросовестно выполнили свои обязанности, не позволив нам вылететь из кресел.

Почти в тот же миг я пинком открыл хвостовую дверь и выскочил в бурлящую воду, зажав под мышкой плотик — единственную нашу надежду на спасение. Выпрыгнув, дернул за веревочку, которая открывает клапан, наполняющий плотик воздухом. Плотик надулся почти мгновенно и выскользнул у меня из рук. Я едва успел ухватиться за канат, опоясывающий плотик, немного повисел на этом канате, борясь с ревущим ветром. «Не удержу!» — подумал я. Но тут Крис тоже отстегнул ремни и выскочил из тонущего самолета.

Он выпрыгнул из передней двери, и ему повезло: он наступил ногой на раздувшийся край плотика, споткнулся и растянулся во весь рост на плотике, который как раз в этот миг вырвался наконец у меня из рук. Ветер и волны мгновенно подхватили продолжавший расти плотик и унесли его в сторону от тонущего самолета. На миг над краем плота мелькнуло длинное, исполненное ужаса лицо Криса. Потом плотик скрылся за завесой ливня. Самолет еще несколько секунд держался на поверхности, пока не наполнился водой, потом развернулся и косо, вниз крылом, ушел на дно.