Связи сефирот, или эонов, между собой каббалисты изображали при помощи ряда кругов, пересекающихся таинственным образом до бесконечности, или по-другому посредством фигуры человека или дерева, образованных этими кругами.
Эзотерические традиции иудаизма – каббала и хасидизм – оказали большое влияние на развитие европейской магии и науки. Мистическая картография каббалы (древо Сефирот) широко используется в трансперсональных картографиях психики [213]. Следует также отметить связь хасидизма (особенно через творчество М. Бубера) с современной экзистенциальной и гуманистической психологией.
Глава II. Трансперсональный проект в некоторых светских духовных традициях
1. Американские трансценденталисты
Философские основания трансперсональной психологии как практики трансценденции и экстаза и, более широко, трансперсонализма находятся в согласии с творческим гением художников и мыслителей XIX века, воспевавших бесконечное, внутреннее и опиравшихся на захватывающие отношения между древностью и современностью.
Наиболее укоренившийся общий термин для этой философской установки – романтизм, обозначавший мировоззрение, возникшее в XVIII веке и расцветшее в XIX как реакция на научный рационализм.
Трансперсонализм не связан с романтизмом, как одно учение или направление с другим. Скорее, это вариация на тему подтверждения и исследования индивидуального опыта скрытых и трансцендентных реальностей или, говоря словами Уильяма Джеймса [83], разнообразного опыта «Чего-то Большего». Для обоих этих направлений характерно стремление к наиболее глубокому видению, соответствующее как их собственной природе, так и реакции на ограниченное видение, предлагаемое их предшественниками и современниками.
Существуют и другие поучительные аналогии и различия между романтизмом и трансперсонализмом. Оба, по сути своей, тяготеют к более глубокому, внутреннему и преобразующему взгляду на человеческий опыт, и в области познания оба придерживаются позиции активного наблюдателя в противовес пассивному наблюдению. Преобразующая сила всех форм романтизма и потенциальная преобразующая сила его последнего проявления, трансперсонализма конца тысячелетия, в первую очередь, коренится в этом стремлении к практическому, по сути своей художественному, формирующему реальность мышлению. Успех трансперсонализма, по мнению Р. Макдермонта, будет зависеть от того, в какой мере его представители смогут стать представителями романтической эпистемологии – способа познания, при котором познающий постигает внутреннюю жизнь космоса, включая высшие достижения и интимнейшие детали его природы, величественные и прозаические компоненты человеческого опыта и исследовательского поиска – от науки, через философию и историю, до религии и искусства. Короче говоря, трансперсональным мыслителям следует принять эстафету и развивать творческий вклад таких серьезных, но оставленных без должного внимания романтиков XIX столетия, как Гете, Кольридж и Эмерсон, Торо, Уитмен (Уолш и Воон, 1996).
Американские трансценденталисты представляли собой группу молодых писателей, литературных критиков, философов, теологов и социальных реформаторов, чья деятельность формировалась вокруг Эмерсона, жившего в те годы в Конкорде. Многие исследователи признают влияние на трансценденталистов платонизма, нравственных доктрин унитарианства и классического немецкого идеализма. Причем немецкая философия влияла на Эмерсона и его последователей не прямо, а через сочинения Кольриджа, Карлейля, мадам де Сталь и Виктора Кузена.
Ральф Уолдо Эмерсон критикует сциентистские заблуждения своего времени и в понятиях как романтических, так и трансперсональных излагает и всесторонне описывает необычные состояния сознания. Хотя мы не встретим у Эмерсона сообщений о практике випассаны-медитации, о холотропном дыхании или психоделиках, мы сможем найти эпистемологию и этику, которые трансперсональны в своем утверждении беспредельного Разума или Духа, признании могущества природы и свободно творящего человека. Согласно Эмерсону, каждый человек в силу своего природного творческого мышления сам является источником собственных истинных отношений с миром [377]. Поколение трансперсоналистов, как и любое поколение романтиков и трансценденталистов, может прочувствовать истинность эмерсоновского, сугубо американского утверждения.
Бог и трансцендентное начинались для Эмерсона на земле, а вопросы теологии, неважно, сколь значимые, он предпочитал оставлять в стенах церковных зданий. Истинная же философия развивалась на просторах универсума.
Свой путь к трансцендентному он начинал с самых простых вопросов. Например, такого. «Мы принимаем без обсуждения, что жизнь – это скверная вещь, но откуда мы приходим к этому выводу?» – спрашивал Эмерсон в своем позднем эссе «Сверх-душа» (1851). Откуда проистекают эти знания зла, если нет силы, которая постоянно внушает нам представление о противоположном? И что есть это противоположное? За всем этим должно скрываться нечто, в существовании чего нельзя сомневаться и что определяет наше неопределенное состояние в мире. В конце концов, человек есть поток, источник которого неизвестен. И посему в каждый момент жизни мы вынуждены признать наличие высшего начала всего сущего, которое отличное от моей субъективности. И это начало диктует непредсказуемость всего того, что может произойти с нами. Эта неопределенность касается как событий, так и наших мыслей. Подобно тому, как речной поток с очевидностью внушает нам, что мы только свидетели, но не хозяева ситуации, так и наша жизнь в ее материальных, но пуще всего духовных гранях не подвластна нам. Человек оказывается пленником или в лучшем случае восторженным свидетелем того, что с ним происходит (цит. по: Покровский, 1995).
Единственная правильная позиция в отношении мира и самого себя состоит, согласно Эмерсону, в наблюдении. Но энергия, дающая возможность этого восприятия, снисходит к нам извне, от высшей силы. И имя этой силы – Сверх-душа. Высота Универсализма столь грандиозна, что, как ее ни упрекай, все будет выглядеть одновременно и высокопарно и приемлемо.
Постичь эту универсальность духовного начала можно только в любви. Именно любовь может подвинуть человека на единение со Сверх-душой. Эмерсон подмечал, что в человеке существует два времени и соответственно два возраста. Один хронологический, другой – связанный с циклами нашего духовного обновления. И этот другой возраст мы чувствуем по тому, насколько Сверх-душа захватывает наше существо, раскрывая перед нами всю внутреннюю гармонию мира. «Некоторые мысли всегда находят нас молодыми и сохраняют нашу молодость», – заметил Эмерсон [377]. К числу этих мыслей принадлежит любовь к универсальности и вечной красоте.
Из всего сказанного можно сделать один вывод: учение Эмерсона бесспорно, ибо оно неопровержимо. Спиритуалистическая картина мира, зиждущаяся на трансцендентализме, не может быть никоим образом опровергнута. Как только некая жизненная ситуация или ситуации сталкивались с противоречием, включался спасительный клапан трансцендентального выхода за пределы данной ситуации и прорыва к высшим ценностям.
Эмерсон искал объединяющее людей начало в Сверх-душе, связанной с высшим началом, с Богом. Даже ничем не интересующиеся люди, мало знающие о себе самих и о других, как-то интуитивно чувствуют, что всех людей нечто объединяет, что есть сила, которая делает всех нас частицами общего. За каждым из нас, вне зависимости от того, кто мы такие, стоит сплачивающее нас начало, даже если мы и не согласны с друг другом. В любом случае мы говорим на одном языке человеческого рода.
Знакомый нам повседневный язык не может нам дать полного описания Сверх-души. Она не определима в понятиях существующего языка. Благодать снисходит на нас без слов и без предупреждений. «Расступаются стены. Мы внезапно обнаруживаем себя обращенными к глубинам нашей духовной природы. Мы лицезреем Справедливость, Любовь, Свободу, Власть. Ни один человек в мире не смог подняться над этими сущностями, напротив, это они высятся над нами, в особенности в тот момент, когда наши интересы заставляют нас поставить их под сомнение». Все-таки наши попытки описать мир трансцендентных сущностей в терминах существующего языка бессмысленны. Сверх-душа находится вне языковых понятий (см.: Покровский, 1995).
Младшим членом клуба трансценденталистов был Генри Дэвид Торо. В 1845-1847 годах Торо осуществил всесторонне обдуманный и философски обоснованный эксперимент добровольного одиночества, проведя два с лишним года на берегу Уолденского озера в собственноручно построенной хижине. Своеобразным художественным и философским отчетом стала книга Торо «Уолден, или Жизнь в лесу» [378].
