— Всего лишь о том, что Аннушка уже дома, а приемная мамочка где-то шляется, мейкап, видите ли, наводит. Не хочешь взглянуть на доченьку? — не унимался Кирилл.
Антон упорно молчал. Он думал о том, как они с Кириллом тупо повелись на скромность, которую продемонстрировала Раиса при первой встрече. «И ведь какой овечкой прикинулась. Актриса, да и только. Я тоже хорош. Обезумел от необходимости срочно жениться. А что было делать?»
— Антон, ты-то чего молчишь? — вырвал его Кирилл из плена грустных умозаключений, посетивших шефа с некоторым опозданием. — Проводи женушку к дочке. Только проследи, чтоб она своими нарощенными ногтями не поранила Анюту.
Антон неприязненно взглянул на ногти Раисы. Они на самом деле представляли опасность для нежной кожи Анечки.
— Сегодня оставь, все равно с Анечкой Настя. А завтра утром, чтоб никаких ногтей. Договорились? — ему не хотелось портить такой счастливый день строгим выговором.
Но Рая была возмущена до глубины души. Поэтому чуть ли не со слезами воскликнула:
— Антон! Я потратила на ногти массу денег и времени, а ты!..
— Рая, я все сказал. Ты должна понимать, что при уходе за младенцем о таких ногтях и думать нечего, — голос спокойный, но глухой, не терпящий возражений. — А теперь пойдем. Пора познакомиться с Аннушкой. Только, нет, сначала переоденься и вымой руки. Тщательно, с мылом.
Райка смотрела на него и не верила своим ушам. «И это вместо того, чтобы отметить, как я хорошо выгляжу? Нет, он определенно идиот. И в самом деле, женоненавистник. А может…»
— Рая, ты меня слышишь? — Антон напомнил, что пора бы подняться наверх. Раиса издала глубокий вздох, полный разочарования и злости. Раздумывать было некогда. Пора показать себя заботливой няней.
Переодевшись в мягкий пушистый халат («Может в халатике я ему понравлюсь больше?»), Раечка вошла в детскую и застала довольно милую картину. Лютый склонился над кроваткой и глупейшим образом улыбался малышке. Он смешно вытягивал губы и произносил странные звуки. Что-то вроде «у-тю-тю-тю».
Рая еле сдержалась, чтоб не рассмеяться. Вовремя сообразила, что ее не поймут. Она подошла к кроватке, тоже наклонилась к ребенку, но тут же отпрянула:
— Фу-у-у! А чем это так нехорошо…пахнет?!
— Детки иногда какают! — рассмеялась Настя, стоявшая неподалеку. Может, попробуешь памперс поменять?
Рая и Антон одновременно с ужасом посмотрели на Настю.
— О, нет, — встревоженно воскликнул Антон. — Только не сегодня. — Он покосился на руки Раи.
— Ну да, сестренка, с ноготками придется распрощаться.
— Да я только сегодня нарастила, — недовольно буркнула Раиса. И тут же радостно подумала: «Ну и хорошо. Хоть сегодня не придется говёшки от малявки подтирать». Она отошла подальше от кроватки и издали смотрела за процедурой переодевания.
Настя ловко поменяла Анечке памперс. Антон, стоящий рядом изумленно и с беспокойством наблюдал за ее уверенными движениями.
«Ведь так можно и сломать что-то ребенку… что она ее так крутит? Но, наверное, это не больно, раз Аннушка не плачет», — думал Антон. Вслух же только спросил:
— А откуда ты знаешь, как это все делается? И не боишься?
Настя смутилась:
— Я на курсы специальные ходила.
— Зачем? Ведь у тебя нет детей, — Антон по вспыхнувшим Настиным щекам и погрустневшим глазам понял, что сморозил глупость.
— Ну… просто так, на всякий случай. Вот пригодилось. И Раю обучу. А дальше уж сами.
— Настя, а можно мне взять Аннушку на руки? — в вопросе Антона прозвучала такая нежность, что его слова тронули даже Раису.
— Попробуйте.
Антон неуверенно подошел к Насте, но взять кроху не решался. Когда медсестра вручила ему ребенка в теплом конверте, было не так страшно. А теперь девочка казалась настолько малюсенькой, что Антон боялся навредить ей своими крепкими мужскими руками.
Настя рассмеялась:
— Да не бойтесь Вы, смелее. Посмотрите, она глазками следит за Вами.
Антон сделал глубокий вдох и осторожно, словно драгоценную вазу из тончайшего стекла, принял дочку на руки.
— Она такая маленькая и миленькая, — шепотом произнес он. А Настя рассмеялась:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Какой Вы смешной! Это она уже большая. А как же Вы не боялись взять ее на руки месяц назад? Ведь тогда она была еще меньше.
— У-ф-ф-ф, Настя, возьмите Аннушку у меня. Знаете ли, у меня спина взмокла от напряжения.
— Ничего, привыкнете.
Раиса, издали наблюдавшая эту картину, думала о своем: «Опять облом — все внимание на малявку… Совсем спятил Лютый. Горячим молоком писает от восторга. А чем тут восхищаться? Ну справилась Настя с памперсом — флаг ей в руки. А мне, если честно, даже прикасаться к мелкой страшно. Да и не очень-то хочется».
— Рая, а ты чего же? Подойди поближе. Учись обращаться с младенцем.
— Нет-нет! Мне сегодня Антон не разрешает. Я завтра…
— Что значит завтра? — возразила Настя. А кто ночью с ребенком будет? Нет, дорогая, привыкай. Я ведь еще пару часиков — и домой уеду.
— Как домой?! — в один голос воскликнули Антон и Раиса.
— Надо мне, Антон Борисович. Петя отказался приехать, а я не могу оставить его одного в Новогоднюю ночь. Обидится. Да я и сама буду нервничать.
— Настя, но я же ничего не умею, — лепетала перепуганная насмерть Раиса.
— Настенька, я Вас умоляю. Не губите нас, — вторил ей Антон. — Не губите нас. Аннушку не губите. — Он презрительно глянул на Райку: — Она ведь не справится. Я на коленях буду Вас молить, только останьтесь.
В глазах Насти выступили слезы:
— Но я не могу, поймите!
Антон уже приготовился бухнуться в ноги чуть не плачущей Насти. Но всех отвлек звук приоткрывшейся двери и голос из-за нее:
— Настя, можно тебя?
Она застыла от неожиданности:
— Петя, ты?!
Ну вот, а многие не верят, что под Новый год чудеса случаются! И Аннушка дома. И Петр приехал. И даже Раечка счастлива — испытание откладывается на завтра. А уж как счастлив Антон, словами не передать. Он готов был расцеловать незнакомого мужчину, явившегося как посланец для спасения его маленькой принцессы.
Глава 21
Настя передала Анечку Антону. У него от неожиданности округлились глаза:
— Настя, постойте. А что мне с ней делать? — беспомощность мужчины внушительных размеров рассмешила Настю.
— Антон Борисович, я мигом, — и, стремительно выскочив из комнаты, бросилась обнимать мужа.
Антон застыл, держа малышку на вытянутых руках и боясь шевельнуться. Он то смотрел на дочку с обожанием, то переводил возмущенный взгляд на Раису.
— И что ты сидишь, словно клуша?! Возьми ребенка. У меня руки затекли.
— Я… мне страшно, — пролепетала Раиска, позабыв о данном себе обещании не спускать девочку с рук при Антоне.
— Да ну тебя, — Антон отвернулся от Раи и все свое внимание сосредоточил на Анечке. Постепенно задышал спокойнее, голос его стал мягче:
— Ах ты моя, сла-а-а-денькая, — он рискнул прижать Анечку к себе и облегченно вздохнул, понимая, что ничего страшного не произошло.
— Оказывается, это совсем просто. Смотри, она даже улыбнулась мне. Оти, моя холёсенькая. Оти, моя лапусенька.
Совсем осмелев, Антон и агукал, и улыбался, и уже укачивал свое золотце.
А Раисе хотелось убежать в свою комнату и там дать волю своим чувствам. Но она до боли в скулах натянуто улыбалась. Однако приблизиться к Антону не рисковала.
Она с удивлением смотрела на большого серьезного мужика, распускающего слюни от счастья.
«Придурок, больше заняться нечем, как малую тетёшкать? Да ладно бы свою, родную, а то… Дебил! На женщин надо смотреть, а не чужое дитя качать… А я? Я опять побоку. И теперь, мне кажется, всерьез и надолго.
Кстати, вообще-то странно, что такой видный мужчина и до сих пор один. А вдруг он того…». — Мыли ее разбегались, словно тараканы от запущенного в них тапка. Раиса никак не могла понять, чем вызвана такая странная любовь Антона к чужому ребенку и абсолютное равнодушие к ее женским чарам…»
