Алекси отодвинул ее и приподнял ей лицо.
— Ты дважды была замужем.
Джессика попыталась засмеяться.
— Это было давно и почти неправда.
Так давно… прошла вечность…
— Пожалуйся мне, — сказал Алекси, вновь привлекая ее к себе.
— Долгая история.
И с чего начинать? Со своего детского голода — голода по любви? Или с того периода, когда подростком она решила выйти замуж, чтобы избавиться от семьи? С первого мужа, неловкого и грубого в их первую ночь — и потом хваставшего своим друзьям? Или сразу с Роберта, чьи прикосновения были такими нежными?
Алекси слегка покачался из стороны в сторону, плотнее прижимаясь к ее обнаженной плоти.
— Мне это нравится, — сказал он ей в ухо, — но пора уходить.
— Останься.
— Нет.
Она слегка укусила его за плечо и почувствовала ответную дрожь мужского тела.
— А я ведь могу и заставить.
— Посмотрим.
Насмешка в тоне Алекси побудила ее насторожиться. Джессика отстранилась от него и скрестила руки на груди. Алекси уже застегивал свою рубашку.
— Ты трудный человек, Степанов.
— Раз уж ты так говоришь…
— Так что с Виллоу?
Он надел брезентовую куртку и потянулся за шляпой.
— Можешь выяснять сама.
— Паршивец. Нравится меня терзать? Заставляешь меня расплачиваться за твою бывшую невесту? Я должна платить по ее счету? Ты все еще любишь ее?
Джессика была разъярена. Никогда еще ее не задевали за живое так сильно.
Алекси пронзил ее небесно-голубым взглядом.
— Приезжай, и я отвечу на все твои вопросы.
Восемь часов вечера. Он никак не может сосредоточиться на расчетах для ремонтных работ. И на том, как собрать сумму для первого взноса за «Приют чайки». Они расстались неделю назад, но это время показалось ему вечностью.
Алекси изнывал от желания чувствовать рядом ее тело, видеть ее светлую кожу, ощущать ее грудь своей грудью.
Он не забыл то, что было между ними.
Печенье, отвезенное ей, Мэри Джо испекла на самом деле для него, и мыло он ей купил — чтобы иметь предлог приехать.
Виллоу разыгрывает их со своей мнимой опасностью — это ясно. И так же разыграла комедию для Алекси, когда он пришел в ее заведение. Алекси внимательно выслушал все намеки на угрозу, звучавшие в разговорах из задней комнаты; прочел список предосторожностей, засунутый в учебник для полицейских, где говорилось о преследователях. Сравнил продуманно размещенные записки с угрозами с распечатками от ее компьютера. И бумага, и характеристики шрифта совпадали: Виллоу грозила себе сама.
Недавно ей разбили окно — ударив по нему изнутри. Под окном нашлись отпечатки больших ботинок — и по ним было ясно, что эти бутсы надели на маленькие узкие ступни.
Алекси суммировал это так: Виллоу создает впечатление, что над ней нависла угроза, для того, чтобы тревожить Джессику. Зачем? Чтобы притащить Джессику в Амоте. А зачем ее тащить?
Перед отъездом он спокойно спросил у Виллоу:
— Стараетесь свести нас? Джессику и меня?
Похоже, ее ошеломил этот вопрос, интуиция Алекси не подвела. Уж слишком невинными сделались ее глаза.
— А? Может быть. Но так лучше. Не могу смотреть, как она гробит себя в этом огромном пустом доме, превращенном в часовню по умершем муже, и этот червяк Ховард трется вокруг нее.
— Червяк — это похоже, — заметил Алекси.
— Подыграете мне? Пусть она думает, что надо чаще навещать меня.
Алекси ответил с улыбкой:
— Может, она приедет, чтобы навестить меня. Выбор за ней. Я предложил ей работу.
— Правда? Какую?
— Помогать мне, не получая зарплаты.
— Ага! — вскричала Виллоу. — Интрига развивается! Вам она понравилась, а она всю жизнь кичилась независимостью. Может случиться, ей не придется по вкусу, что кто-то возжелал ее заполучить. В этом тихом омуте вполне может водиться не один черт. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Надеюсь ради вас обоих.
Вернувшись домой, Алекси смотрел в окно на ночной дождь и поглаживал пальцами свои губы. Они все еще ощущали Джессику, ее огонь, нетерпеливую страсть. А он ощущал собственную уязвленную гордость. Ему нужны доказательства, что она не меньше, чем он сам, хочет его, нуждается в нем так же сильно, как и он в ней. Захочет ли она приехать?
Он потер грудь. Как мягки были ее груди, прижавшиеся к нему.
Работа никак не идет на ум.
Да, Джессика знает, как выживать, как защищаться.
Но, пожалуй, пришло время, чтобы ей помог в этом кто-то еще.
Алекси посмотрел на кровать. Вот она лежит на ней, закуталась, спряталась в одеяла… воображение, не мучь меня!
Может, это работает проклятие Камакани. Раз тебя унизили, второй раз будешь унижен, все из-за страсти к женщине.
Но она вернется, ради Виллоу. А ради него? Придет сюда? Предпочтет разваленный дом роскошному номеру в «Амоте»?
Да, это похоже на проклятие. Очень уж ты гордый, непременно тебе надо, чтобы женщина хоть чуть, да уступила — чтобы польстить твоей гордости.
Там, в темноте — обрывы Земляничного холма, полуостров между черными океанскими волнами. Сейчас это остров, отрезанный от материка приливом. Там лежит тот, кто отравил его душу любовным ядом. Страстью к Джессике.
А Джессика в это время отводила свой «БМВ» на обочину дороги, выше города Амоте. Январский дождь колотил по крыше автомобиля, «дворники» непрерывно пощелкивали.
Прошло немного больше двух недель с того вечера, когда она танцевала с Алекси. И вот теперь хочет видеть его и не может противиться этому желанию.
Он разжег ее страсть еще больше, явившись к ней сегодня.
Джессика сильнее сжала руль. Импульсивность ей не свойственна. Даже наоборот, все у нее всегда разложено по полочкам, размерено, продумано. И вот теперь она сидит здесь и готовится к встрече с мужчиной, у которого семь пятниц на неделе и который никак не может переварить полученную от другой женщины обиду. Похоже, хочет, чтобы за эту обиду расплатилась она.
Джессика смотрела в ночь, туда, где вождь Камакани лежал в своей могиле.
«Ты умел проклинать, вождь. Мое место в жизни было надежным, я всегда в точности знала, что делаю и почему. А сейчас не знаю. Собираюсь преподнести себя на блюдечке человеку, с которым знакома едва две недели. Еще не поздно уехать — но я не хочу».
Она включила передачу.
Почему бы ей наконец не узнать, что такое жить полной жизнью — с любимым мужчиной?
Лучи автомобильных фар ворвались в темноту комнаты. Когда дорогое изящное авто остановилось рядом с его грузовиком, Алекси стоял у окна. К крыльцу шла женщина — голова опущена, руки придерживают полы пальто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
