Джессика! Подойдя к двери, он открыл ее и недоуменно уставился в улыбающееся женское лицо.
— Здравствуй, Марселла. Поздновато гуляем сегодня?
Вторая машина съехала на обочину, капли дождя сверкали в лучах фар. Алекси нахмурился.
— Я приехала, чтобы поиграть, — шепнула Марселла вкрадчивым тоном и подняла с пола корзину: гости отеля носили в таких вино и еду для пикников на пляже. Ее дождевик при движении распахнулся. Под ним не было ничего, если не считать одеждой черные до бедер колготки. Игриво улыбнувшись, она протиснулась мимо него в комнату.
Алекси шагнул наружу, захлопнул за Марселлой дверь и побежал ко второй машине. Завеса дождя не помешала ему различить освещенное приборной доской лицо Джессики. Он успел распахнуть дверцу с пассажирской стороны и проскользнуть внутрь до того, как Джессика тронулась с места. Повернув ключ зажигания, он вытащил его из гнезда.
— Это не то, о чем ты подумала, — взволнованно объявил он: выражение ее лица было нетрудно прочитать. — У меня нет с ней любовных делишек.
— А ты пользуешься спросом. Ничего не скажешь. Хедер тоже приезжает?
Она говорила резким холодным тоном и вся дрожала, обхватив себя руками.
Алекси взял ее телефон и набрал личный номер Микаила. Тот не обрадуется звонку — да и он сам не рад звонить.
— Одна твоя гостья забралась ко мне… да, Марселла. Приезжай и забери ее. Я буду ждать в другой машине. Спасибо.
Джессика смотрела в окно, изображая безразличие. Губы ее дрожали.
— Я ее не приглашал, — сказал Алекси. Тут он заметил набитые сумки на заднем сиденье. — Ты приехала у меня жить.
— Нет. У Виллоу. Или в гостинице. Уж никак не у тебя, — был высокомерный ответ.
— Врешь. — Алекси подсунул под нее руки и пересадил к себе на колени. — Знаешь, я замерз. А ты такая теплая и приятная… — Не дразнить Джессику, такую суровую, было свыше его сил. Уедет обратно?
Она сидела у него на коленях очень прямо и смотрела в окно.
— Лучше иди домой. Твоя подружка заждалась.
Тут Джессика заметила автомобиль, остановившийся рядом с другой машиной. Грозный Микаил Степанов вылез под дождь. Поднял руку, приветствуя Алекси, и зашагал к дому.
Через несколько секунд он появился опять, с Марселлой, прихваченной за ворот дождевика. Не обращая внимания на ее сопротивление, провел ее до машины и стоял рядом, пока она пыталась спорить и опускала стекло. Похоже, обмен мнениями не был дружественным. Загудел мощный мотор, Марселла развернулась и укатила по направлению к отелю. Микаил повернулся к машине Джессики, кивнул, сел в свою машину и поехал домой.
Алекси стало почти жалко Марселлу. Одинокая, не знающая покоя. Ценящая себя, похоже, лишь постольку, поскольку способна привлекать мужчин. Себя как личность совсем не уважает.
Та, что сейчас у него в объятиях, — другая. У нее есть сердце и умение сострадать, есть душевная сила и острый ум.
И не тело, а сплошное искушение. Он провел рукой по бедру Джессики и нечаянно попал ей под пальто. Гладкое, шелковое, теплое… платье? Нагая плоть! У него перехватило дыхание.
— Джессика, на тебе ничего нет…
— Ты не у меня первой вызвал подобную идею. Я видела ее, когда она вылезала из машины. Покрылась инеем, я думаю. Бог мой, а вино-то я и не взяла. Тебе следовало принять первое предложение.
Но Алекси уже расстегивал ее пальто, не обращая внимания на ее попытки запахнуться. Его рука скользнула от бедра выше, на живот, на грудь, затем стала спускаться…
Джессика покачала головой.
— Ты кого угодно с ума сведешь. Заставишь потерять голову.
— Стараюсь, сладость моя, — Алекси смотрел, как ее глаза темнеют по мере того, как его рука спускается все ниже.
Джессика сидела тихо, точно удовольствие парализовало ее, лишило способности двигаться.
— Перестань, Алекси, — прошептала она, теряя дыхание.
— Почему я должен перестать? — Алекси как раз начал входить во вкус. — Тебе не нравится?
Джессика едва дышала.
— Нет… не… останавливайся…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Буй далеко от берега негромко побрякивал в темноте. Ветер, приносивший этот звук, пах солью.
Алекси нес Джессику в свой дом на руках. Шел не торопясь, будто бы его не лупил по голым плечам ледяной дождь.
Первобытный жест обладания. Надо достойно на него ответить: Джессика позволила себе подчиниться инстинкту женщины, требующему обвить его шею руками, довериться ему. Отодвинуть его волосы, прилипшие к щеке, снять с бровей капли дождя. Кончиками пальцев убрать влагу со скулы.
Внутри дома он пинком захлопнул дверь, но свою ношу не отпускал; стоял с ней, будто боялся потерять. Звучно втянул воздух, нетерпеливо ткнулся в нее холодным лицом и наконец поставил Джессику на ноги.
— У этой женщины слишком сильный дух, — буркнул он, шагая к окнам, открыл их, затем дверь на веранду.
Заглянул в еще одну дверь.
— Хорошо. В ванной она не была. Ванная для тебя. Я принесу твои вещи и поставлю машину в гараж.
— Не надо…
— Никаких «не надо». — Лицо Алекси приобрело свирепое выражение. — Ты остаешься здесь. Запах быстро выветрится.
— Ты не должен давать мне никаких объяснений.
— Я не поощрял ее. Сказал ей, что я не свободен. Все равно выслеживает меня. Вот и сюда добралась.
Он взглянул на гостью, и его слова с еле заметным акцентом были похожи на старомодные фразы:
— Ты знаешь, что я ожидаю тебя. Что так надо. Что другой женщины у меня нет. Ты видишь это глазами своей души. И это тебя пугает. Собственные чувства тебя пугают. Понятно, все происходящее принять нелегко, ведь мы так недолго знакомы. Я хотел бы выразить все это лучше, но… Пойду за твоими сумками.
И вышел в темноту. Взволнованная, обеспокоенная тем, что ее тело пылает желанием, Джессика закрыла окна и вошла в ванную комнату. Пахло здесь только Алекси, и устроено все было определенно с намерением сделать приятное женщине. Гигантская ванна на ножках стояла рядом с большим окном, наверно, оно выходит на океан. В корзине стоят рулоны пушистых полотенец; на табуретке рядом с ванной в большой раковине ароматные куски мыла — Виллоу фирменные. Общий колорит смягчают пушистые половички на белом линолеуме. Над широким зеркалом приспособлены неяркие лампочки, под ним — широкий туалетный столик. «Ванная для тебя», — сказал Алекси.
Он так был уверен, что она приедет?
Или эти маленькие пакетики с презервативами на столике рассчитаны на другую женщину?
В двери появился Алекси, капли воды блестели на голых плечах. Бросив ее багаж на большое кресло, он выключил яркое электрическое освещение и, чиркнув спичкой, поднес ее поочередно к свечам на столе. Язычки пламени затрепетали, отбрасываемая ими тень Алекси на стене казалась огромной. Он подошел к ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
