Камелия с недоумением смотрела на пожилую женщину — она не привыкла, чтобы взрослые так откровенно говорили о своих чувствах.
— Я говорю тебе это только для того, чтобы показать свое отношение, — ласково проговорила мисс Пит. — Наши матери нам обеим испортили жизнь, хоть и совершенно разными способами. Кое в чем тебе повезло больше, чем мне, потому что у тебя еще вся жизнь впереди. Когда я стала свободной, мне было уже далеко за сорок. Помни только хорошее о своей матери, Мэл. Не позволяй горю тебя захватить. А сейчас допивай чай, и я покажу тебе твою комнату. Скоро вернутся другие девочки.
Если бы мисс Пит не закончила разговор, Камелия рассказала бы ей о стопке писем, которые она нашла в папке. «Но, наверное, так будет лучше», — подумала Камелия. Может быть, она покажет их ей в другой раз и попросит дать совет.
Очень скоро Камелия поняла, что ошибалась, когда думала, что ее жизнь изменится к лучшему. В Рае самой большой проблемой были сплетни, а в Лондоне ее окружила стена абсолютного безразличия. Первые четыре месяца, которые Камелия прожила в общежитии и проработала в магазине «Питер Робинсонс», ей хотелось вновь оказаться в центре какого-нибудь скандала только ради того, чтобы ее кто-нибудь заметил. Ей казалось, что она стала невидимой.
Камелии нравилось работать в отделе сумок. Оказалось, что она обладает чутьем в торговле. Управляющий этажом похвалил ее за умение выставить товар, за внимательное отношение к покупателям и надежность. В магазине было так много народу перед Рождеством и после, во время январских скидок, что о других продавщицах Камелия знала или из сплетен, или из собственных наблюдений. А дома, в Арчвей-Хаус, она была словно изолирована от других девочек. У нее совсем не было подруг.
Камелия с грустью наблюдала, как другие девочки объединялись против нее. Ее вес, одежда, даже акцент Сассекса отдаляли ее от всех. Все было так же, как и в школе, как будто у нее на лбу была надпись «игнорировать». Камелии приходилось притворяться, что ей нравится одиночество. Вместо того чтобы идти в гостиную, она рано шла спать, прихватив книгу, а по воскресеньям долго гуляла, перебирая в уме все то, за что она должна быть благодарной. У нее была собственная спальня в блоке, который она делила с тремя другими девочками. Комната находилась на первом этаже, окна выходили в сад, внутри было светло, чисто и тепло. Кровать была удобной, а на стенах Камелия повесила фотографии и плакаты, чтобы было уютнее. Еда была очень вкусной, давали свежие овощи и фрукты. По желанию можно было купаться раз в день, в подвале находились стиральные машины и утюги. Убирать надо было только свою спальню.
Но по ночам Камелия лежала и слушала, как другие девочки разговаривают и смеются. Они одалживали друг другу одежду и косметику, делали друг другу прически, но игнорировали Камелию.
На шестнадцатый день рождения никто из девочек не прислал Камелии открытку. Рождество она провела с мисс Пит и еще одной новенькой девочкой Джанис, которая постоянно плакала. Другие постоялицы уехали отмечать праздник со своими семьями. Камелия получила открытку и шерстяную шапочку от миссис Роландз, подарочный чек от мистера Саймондза и соль для ванны от мисс Пит. Они поужинали жареной курицей, взяли крекеры и сели у телевизора. Хотя мисс Пит старалась быть веселой, даже она, похоже, думала о том, что бывали и лучшие времена.
Прошло уже четыре месяца с того дня, как Камелия приехала в Лондон. Однажды утром она как обычно добиралась на работу на метро, как вдруг у нее закружилась голова. Девушка подумала, что это могло произойти от голода: вчера вечером она пропустила ужин, а сегодня утром так спешила, что не успела позавтракать. Примерно в десять часов, прямо перед перерывом, во время которого она собралась купить бутерброд в столовой, ей опять стало плохо. В голове раздавалось какое-то жужжание, перед глазами все поплыло. Не успела Камелия найти стул, на который можно было бы присесть, как все вокруг стало черным.
Когда она пришла в себя, то увидела, что лежит на полу, а вокруг нее стоит толпа покупателей и продавцов. Сьюзан, невысокая блондинка из отдела трикотажных изделий, склонилась над ней и поправляла ее волосы.
Сьюзан была самой популярной девушкой в магазине. Она была таким человеком, с которым каждый хотел чем-нибудь поделиться. До этого момента Сьюзан лишь изредка улыбалась Камелии и не проявляла к ней никакого интереса.
— Я позабочусь о ней, мисс Пукридж, — решительно сказала Сьюзан, помогая менеджеру поднять Камелию на ноги. — Я отведу ее в комнату для отдыха и приготовлю ей чай.
Камелия была слишком слаба после обморока, чтобы стыдиться или придумывать объяснения, пока Сьюзан вела ее под руку. Только когда девушка усадила ее в кресло, поставила чайник и присела перед ней на корточки, сочувственно улыбаясь, Камелия поняла, что наконец, благодаря случайности, стена всеобщего безразличия рухнула.
— Ты же не беременна? — спросила Сьюзан.
Камелия покачала головой. Это было нелепое предположение, но даже в полубессознательном состоянии она сообразила, что ситуацией надо воспользоваться.
Камелия понимала, что у них со Сьюзан очень мало общего. Та была модницей, и ей шли узкие юбки ниже колена и старомодные туфли. Сьюзан была маленькой и стройной, у нее были светлые волосы, которые падали на один глаз, как шелковая шторка. Каждый день другие девчонки, рискуя попасть в немилость к мисс Пукридж, тайком убегали из-за своих прилавков, чтобы поболтать со Сьюзан. Она была где-то на год старше Камелии, но уверенность и спокойствие у нее были как у двадцатилетней девушки.
— Нет, я не беременна, — промолвила Камелия, слегка улыбаясь. — Хотя, если ты веришь в непорочное зачатие…
Сьюзан рассмеялась, ее светло-голубые глаза весело сверкнули.
— Ну, тогда уже легче, — сказала она и повернулась к чайнику, чтобы сделать чай. — Тогда остается вторая версия: ты голодала. Похоже на правду?
Камелия сквозь ресницы украдкой наблюдала за Сьюзан, которая наливала воду в чайник для заварки. Ни одна складка ее тела не выделялась под узкой юбкой. Она даже могла позволить себе надеть ремень на свитер. Могла ли она понять, каково это — быть толстой?
— Я не голодала, а сидела на диете, — тихо произнесла Камелия.
— Для чего? — Сьюзан резко повернулась и захлопала накладными ресницами.
— Да перестань! — улыбнулась Камелия. — Необязательно быть вежливой. Я знаю, что я большая и толстая, вот и пытаюсь с этим что-то сделать.
Сьюзан была явно удивлена. Она сделала пару шагов назад, приставила пальчик к маленькому подбородку и изучающе посмотрела на Камелию.
