Если упряжь выдержит горную дорогу, то туда можно будет добраться в экипаже за сорок минут. Впрочем, скорость передвижения зависела исключительно от размера оплаты, так что все было в руках трех экскурсантов, которых капитан Бюгараш, как уже имел случай убедиться перпиньянец, не стал бы ждать в случае опоздания.
У Врат Иисуса стояло около полудюжины экипажей с возницами, готовыми по первому зову погнать быстрых мулов по загородной дороге. Эти легкие маневренные коляски, окрещенные острословами «галерами»,[80] хоть на спуске, хоть на подъеме знают лишь один аллюр — галоп.
Гид уже наметил одну из них, чью упряжь Кловис Дардантор счел вполне сносной, а он в этом хорошо разбирался. Раньше ему частенько доводилось править лошадьми на улицах Перпиньяна, и, если бы сейчас пришлось взяться за вожжи, он запросто справился бы с обязанностями кучера.
Но, к сожалению, на этот раз ему не представился случай блеснуть своими способностями, поскольку вожжи вручили местному вознице.
Было очевидно, что поездка обойдется без каких-либо осложнений, и поэтому надежды Жана на «травматическое усыновление», как удачно выразился его друг, быстро улетучились.
— Итак, господа, — спросил гид, — подойдет ли вам этот экипаж?
— Подойдет со всех точек зрения, — заверил Марсель, — и если месье Дардантор изволит занять в нем место…
— Сию минуту, мои юные друзья! Но честь быть первым я уступаю вам, месье Лориан.
— Нет, я за вами, месье Дардантор.
— Ни в коем случае!
Не желая затягивать обмен любезностями, Марсель уступил.
— А вы, месье Таконна? — обратился к Жану Кловис Дардантор. — У вас такой озабоченный вид! Где же ваше обычное хорошее настроение? Что с вами?
— Со мной, месье Дардантор?.. Со мной ничего. Уверяю вас… ничего.
— Уж не мерещится ли вам, что в пути с нами произойдет несчастный случай?
— Несчастный случай, месье Дардантор? — пожал плечами Жан. — Откуда тут взяться несчастному случаю?! Я в это не верю.
— А я тем более, молодой человек, и позвольте заверить вас, что наша «галера» не опрокинется по дороге…
— Впрочем, — молвил Жан, — несчастный случай может произойти в самом неожиданном месте — на реке, на озере, в пруду и даже в корыте… Иначе он не в счет.
— Как это — не в счет?! Да и при чем здесь это?! Наш экипаж вполне крепок! — вскричал Кловис Дардантор, округлив глаза от удивления.
— Я хочу сказать, — ответил Жан, — что текст закона категоричен… Нужно…
Марсель расхохотался, слушая путаные объяснения кузена, жаждавшего попасть в приемные сыновья.
— Не в счет!.. Не в счет!.. — бормотал перпиньянец. — Ей-богу, ничего подобного я еще не слыхивал! Ну ладно, пора трогать!
Жан занял место рядом с кузеном, месье Дардантор подсел к кучеру, а гид пристроился сзади на подножке.
Когда экипаж проскочил Врата Иисуса, взору туристов предстал замок Бельвер, венчавший зеленый холм. Путь к сей жемчужине средневекового зодчества пролегал через Террено, своего рода предместье балеарской столицы, справедливо считавшееся одним из прибрежных курортов. Его элегантные коттеджи и хорошенькие «алькернас» прятались в прохладной тени от деревьев — чаще всего старых, причудливо искривленных годами смоковниц. Эти белокаменные строения размещались на своего рода скалистой платформе, окаймленной у основания кипящей пеной прибоя.
Оставив позади очаровательный Террено, Кловис Дардантор и оба парижанина, обернувшись, окинули взглядом город Пальму, его лазурную бухту и причудливые очертания побережья.
Экипаж катил вверх по дороге и вскоре углубился в сосновый бор, вплотную подступивший к деревеньке, расположенной чуть ниже замка. Сквозь просветы проглядывала равнина. На фоне пальм, апельсиновых посадок, каперсовых кустов, олив и смоковниц четко выделялись веселенькие одиночные домики, радовавшие взор своими стенами, увешанными сотнями ярко-красных связок стручкового перца. Попадались и крестьянские хижины — «пагэсес», затерянные среди огородов, разбросанных зелеными лоскутами между миртовыми кустами и ракитником. То здесь, то там пестрели цветы, в частности, «лагримасы»[81] с их печальным поэтическим названием.
Как всегда экспансивный, Кловис Дардантор изливался в восторгах, хотя и видывал подобные пейзажи на юге Франции. Впрочем, что касается олив, то ему действительно никогда раньше не встречались столь раскидистые, причудливо изогнутые, узловатые, кривые и такие гигантские деревья.
До сих пор все шло как нельзя лучше, и пассажиров экипажа ничто не вынуждало воскликнуть:
— На кой черт понадобилась нам эта «галера»?!
Но ведь иного и не могло быть: коляска не перемещалась при помощи весел по такой коварной стихии, как вода, а мирно неслась по проселочной дороге, более надежной, нежели море, и ей не угрожало нападение берберских пиратов.
В пять вечера экипаж прибыл к месту назначения — к подъемному мосту замка Бельвер, возведенного для защиты бухты и города Пальмы. Глубокие рвы, толстые каменные стены и башни придавали архитектурному комплексу воинственный вид, присущий только средневековым крепостям.
Сам двухэтажный замок смешанного романо-готического стиля был окружен крепостной стеной с возвышавшимися над ней четырьмя небольшими башнями. Снаружи перед оградой высилась башня Хоменаже — Благоговения, представлявшая собой типичное сооружение эпохи феодализма.
Стоя у основания этого донжона,[82] соединенного с замком двумя мостами, Кловис Дардантор, Марсель Лориан и Жан Таконна вознамерились взойти на него, чтобы обозреть панораму города и его окрестностей, более полную, нежели та, что открылась с собора.
![]()
Возница, поставив экипаж у моста через ров, приготовился терпеливо ожидать ездоков, которые, кстати, и не собирались задерживаться надолго: им хотелось в основном обозреть с высоты башни дальние горизонты, но никак не обшаривать дотошно все углы и закоулки старого здания.
Осмотрев бегло низкие помещения первого этажа замка, Кловис Дардантор счел нужным предложить:
— А не взобраться ли нам на донжон, молодые люди?
— Как пожелаете, — согласился Марсель, — но ненадолго. Какой был бы пассаж, если бы месье Дардантор, уже однажды опоздавший к отплытию «Аржелеса»…
— Опоздал бы во второй раз! — закончил фразу перпиньянец. — Подобного никак нельзя допустить: ведь в Пальме нет парового катера, чтобы догнать судно!.. И что сталось бы с бедным Дезиранделем!
Фундамент башни Благоговения, круглой и массивной, сложенной из обожженных камней, покоился на дне рва. В юго-западной части ее на уровне этого рва находилась красноватая дверь. Над нею расположилось полукруглое окно, повыше — две бойницы, а еще дальше — консоли, поддерживавшие верхнюю площадку с перилами.
Кловис Дардантор и его спутники поднялись вслед за гидом по винтовой лестнице, закрепленной в стене и едва-едва освещавшейся сквозь бойницы, и, слегка запыхавшись, вышли по площадку.
По правде сказать, гид не преувеличивал, уверяя, что вид с этой высоты просто великолепен.
Холм, на котором стоял замок, скрывали от взора густые ветви алеппских сосен.[83] У милого предместья Террено голубела бухта, вся в белых пятнышках, казавшихся издали морскими птицами, хотя в действительности то были паруса тартан.[84] Чуть поодаль амфитеатром спускался к воде город — собор, дворцы, церкви, — короче, ослепительно яркий ансамбль, купавшийся в воздухе, золотом от склонявшегося к горизонту солнца. Вдали сверкало бескрайнее море, которое бороздили бесчисленные фелюги[85] и пароходы, оставлявшие за собой дымный шлейф. Менорка на востоке и Ивиса на юго-западе в поле зрения не попадали, зато на юге темнел скалистый остров Кабрера, где в войнах Первой империи[86] погибло столь много французских солдат!
