В домах и магазинах истошно заголосили. В окнах показались перепуганные физиономии. Квартал бурлил, как несколько веков тому назад, когда отовсюду раздавались крики: «Мавры! Мавры!»
Чудом не разбившись, экипаж прогромыхал по горбатым узким улочкам, выходившим на площадь Капуцинов,[89] чем нещадно перепугал мирных обывателей.
![]()
Месье Дардантор не сдавался. Чтобы хоть немного унять безумных животных, он так натягивал вожжи, что рисковал порвать их или же повредить себе руки. Однако результат получался обратный: поводья тянули Дардантора, и его могло в любой момент выбросить вон из повозки и ударить о мостовую.
«Ну, шельмы! Ну, чертова таратайка! — мелькнуло у отважного перпиньянца в голове. — У этих чудищ по четыре ноги у каждого, и злыдни так просто не остановятся! А ведь мы несемся вниз! Словно в преисподнюю!»
И правда, от замка Бельвер дорога шла под уклон вплоть до порта, где «галера», вероятно, влетела бы в воду бухты, что наверняка угомонило бы разошедшихся мулов.
Экипаж повернул направо, затем налево, ворвался на площадь Оливар и сделал по ней круг, словно древнеримская колесница на арене Колизея,[90] но у беспомощного возницы не было ни соперников, ни приза, который предстояло бы завоевать.
Трое или четверо полицейских, оказавшихся на этой площади, предприняли тщетную попытку остановить взбесившихся животных. Но их усердие не увенчалось успехом. Один из стражей порядка упал, крепко ушибся и едва поднялся. У других опустились руки. «Галера» продолжала лететь с нарастающей скоростью, словно подчиняясь закону свободного падения. И все же эта скачка могла вскоре закончиться, правда, катастрофически, так как повозка ворвалась на улицу с тем же названием, что и площадь, по которой она только что пронеслась. Дело в том, что на крутом спуске посреди улицы Оливар установлена лестница в пятнадцать ступенек, и проехать здесь невозможно.
Крики вдвое усилились, к ним присоединился собачий лай. Безрассудные мулы упорно рвались вперед. Колеса застучали по ступенькам, кузов затрясло так, что экипаж в любое мгновение мог развалиться на куски. Но все обошлось. Несмотря на частые толчки, передняя часть повозки не отделилась от задней, оглобли не поломались, а руки Кловиса Дардантора не выпустили вожжей во время такого из ряда вон выходящего спуска.
За экипажем бежала растущая на глазах толпа, но Марсель, Жан, чичероне и кучер не успели присоединиться к ней.
«Галера» пронеслась по улице Сан-Мигель, влетела на площадь Абастос, где один из мулов упал, но тотчас поднялся целым и невредимым, и, миновав улицу Пастерна, ворвалась на площадь Святой Евлалии с церковью, посвященной этой мученице, особо почитаемой жителями Балеарских островов. Еще не так давно этот храм служил убежищем для злодеев: укрывшись здесь, они ускользали от лап полиции. Но на сей раз святилище спасло не злодея, а месье Дардантора.
Великолепный портал церкви Святой Евлалии был открыт. Внутри толпились верующие. Служба шла к концу, и священник, повернувшись лицом к благочестивому собранию, воздел руки для благословения.
Но внезапно атмосферу душевного умиротворения нарушили крики ужаса, толпу охватило смятение: по плитам центрального нефа застучала, подпрыгивая, «галера»! Свершилось чудо: экипаж остановился перед ступенями алтаря в тот самый миг, когда пастырь произнес:
— И святому Духу!..
А звучный голос закончил:
— Аминь!
То был голос перпиньянца, который и принял от святого отца вполне заслуженное благословение.
Поверить в чудо после такой неожиданной развязки было вполне естественным в этой глубоко религиозной стране. И нет ничего удивительного в том, что с незапамятных пор ежегодно 28 апреля в церкви Святой Евлалии отмечается праздник «Santa Galera del Salud».[91]
Через час Марсель и Жан присоединились к своему бесстрашному другу в винном погребке на улице Мирамар, где тот отдыхал после всех треволнений. Впрочем, стоит ли говорить об этом, если речь идет о характере столь крепкой закалки!
— Месье Дардантор! — воскликнул Жан.
— О, мои юные друзья! — откликнулся герой дня. — Такой заезд немного подрастряс меня.
— Вы здоровы и невредимы? — спросил обеспокоенно Марсель.
— В целом да, и даже думаю: никогда не чувствовал себя лучше… За ваше здоровье, господа!
Молодым людям пришлось выпить несколько стаканов отличного вина «Бенизалем», о достоинствах которого знали и за пределами архипелага.
Жан, отведя кузена в сторонку, шепнул:
— Какой случай упустили!
— Я так не думаю.
— Но, Марсель, ведь если бы мне удалось спасти месье Дардантора, остановив «галеру», или извлечь его из волн, пламени, спасти от нападения…
— Хорошая тема для выступления в гражданском суде! — прокомментировал Марсель.
К восьми часам вечера все пассажиры «Аржелеса» были на месте. Не опоздал и месье Эсташ Орьянталь. Но как провел свободное время сей астроном? Может быть, наблюдал солнце над балеарским горизонтом? На данный вопрос никто не смог бы ответить. Видели лишь, что этот господин принес много разной снеди, нигде, кроме Балеарских островов, не известной: эксимадасы — своего рода слоеные пирожные, при изготовлении которых вместо масла используется жир, с полдюжины турдов — рыбы, весьма ценимой жителями мыса Формантор, и другие не менее соблазнительные яства. Вышеозначенные дары моря ученый тотчас вручил метрдотелю с наказом приготовить их с особым тщанием. О чем еще говорить, если сам президент Астрономического общества Монтелимара заботился больше о том, чтобы насытить свою утробу, а не глаза — во всяком случае, после того как расстался с Францией!
К половине девятого якоря были подняты, и «Аржелес» покинул порт. Капитан Бюгараш не оставил в Пальме ни одного пассажира. А посему и Кловис Дардантор не смог услышать в ночной тиши сладкоголосых сирен, и не исполнялись для него рефрены хабанер[92] и местные песни, сопровождаемые мелодичным звоном гитары, звучащей в патио балеарских домов вплоть до восхода солнца.
ГЛАВА VIII,
в которой Агафокл Дезирандель знакомится с Луизой Элиссан
— Сегодня мы перенесем обед на шесть вечера, — сказала мадам Элиссан. — Будут месье и мадам Дезирандель с сыночком и, весьма вероятно, месье Дардантор, а значит, потребуются еще четыре прибора.
— Да, мадам, — ответила горничная.
— Наши друзья наверняка захотят отдохнуть, чтобы прийти в себя. Боюсь, Мануэла, что бедной мадам Дезирандель пришлось помучиться во время такого тяжелого пути. Приготовь для нее комнату, поскольку, возможно, она сразу же приляжет.
— Слушаюсь, мадам.
— Где моя дочь?
— В буфетной, она там готовит десерт.
Мануэла служила у мадам Элиссан с того времени, как эта дама обосновалась в Оране, и была испанкой, которых главным образом и нанимают в прислугу здешние семейства.
Мадам Элиссан занимала довольно милый особнячок по улице Старого Замка, где здания сохранили полуиспанский-полумавританский облик. В маленьком садике радовали взор две клумбы, засаженные вьюнком, с лепестками, еще зелеными, поскольку жаркий сезон только начинался, и произрастали несколько деревьев, известных под местным названием «bella ombra» — «чудная тень».
Двухэтажный дом был достаточно просторен, чтобы семья Дезиранделей могла чувствовать себя вполне комфортабельно. Тут им наверняка хватит и комнат, и внимания.
Город Оран — столица одноименной провинции — удивительно красив. Он удачно расположен между склонами оврага, где по дну катятся быстрые воды Уэд-Рехи, над которыми нависает бульвар Удино. Разделенный надвое Новым Замком, сей административный центр состоит из старого и нового города, занимающих соответственно западные и восточные районы Орана. В старом, испанском, городе с его двух— и трехэтажными домами и портом сохранились древние укрепления. Новый город представлен в основном еврейскими и мавританскими домами и защищен зубчатой стеной, протянувшейся от замка до форта Сен-Андрэ.
