– Наташенька, родная, что стряслось?
Наташа попыталась спрятать лицо, но Андрей не дал. Бережно взял ладонями, повернул к себе, заглянул в черную синеву глаз.
– Ты плачешь?
Сердце сжалось, в груди стало пусто.
– У Сергея Сергеевича дочь пропала.
Мгновенное облегчение – не из-за меня! – тут же сменилось раскаянием: Наташе плохо!
Андрей не сразу, но вспомнил. Сергей Сергеевич Растоцкий, Наташин учитель.
– Успокойся, родная,– проговорил он.– Ты же знаешь, дочки – это по моей части.
– Нет!
Сглаживая резкий ответ, Наташа потерлась о его фланелевое плечо.
– Она не с какими сатанистами не связывалась. Просто пропала, и никаких следов. Машину пустую нашли.
– Чем она занимается? – спросил Ласковин.
– Фирма у нее. Всякие кожаные вещи, пояса, жилеты. Не ширпотреб, красивые.
Привычный уверенный голос друга принес облегчение. Может, и вправду Андрей сумеет помочь? Он же все может.
Андрей размышлял не больше минуты.
– Одевайся, малыш,– сказал он.– Поедем к твоему учителю.
– А Слава?
– Мы успеем. А не успеем – позвоним. Это не проблема.
Сергей Сергеевич Растоцкий чем-то походил на кузнечика. Высокий, тонкий, изящный. Маленькая, прямо посаженная голова, походка, которая вызывает в памяти ипподром и тренеров, прогуливающих сухоногих нервных лошадей. Просторная комната, белый кабинетный рояль, подлокотники кресел с львиными головами. Афиши. Фотографии. На фотографиях – феи пуантов и пачек, «черные лебеди» и блестящие испанские мачо.
Растоцкий поцеловал Наташу, протянул руку Ласковину. Познакомились.
«Хорошо держится»,– подумал Андрей.
Хозяин позвонил в колокольчик. В дверях возникла седенькая старушка.
– Олюшка, нам чаю с бутербродами. Или вы, Андрей, предпочитаете кофе?
– Чай, это хорошо,– кивнул Ласковин.– Мы по делу, Сергей Сергеевич.
Растоцкий бросил быстрый взгляд на Наташу.
– Да, я слушаю вас.
– Сергей Сергеевич, Наташа мне рассказала о… вашей дочери. Если вы не против, я хотел бы ее поискать.
– Спасибо,– сухо произнес Растоцкий.– Ее уже ищут.
– Дядя Сережа,– вмешалась Наташа.– Андрей действительно может помочь!
Растоцкий помолчал, раздумывая. Потом кивнул.
– Что ж,– сказал он.– Хуже не будет. А, чай, спасибо, Олюшка. Пейте, Андрей, а я пока буду рассказывать.
Ласковин надкусил бутерброд, пригубил чай. Чай ему понравился. Растоцкий – тоже.
– Аля пропала два дня назад. Выехала из офиса домой… и не доехала. На следующий день мне позвонил ее сотрудник: Аля не пришла на важную встречу. Дома ее тоже не было, она живет отдельно,– пояснил Растоцкий.– И где она, никто не знал… Я обратился в милицию…
Андрей улыбнулся. Чуть заметно, но Растоцкий уловил:
– Я понимаю вашу иронию, Андрей. И знаю, что пропавших начинают искать не раньше, чем на третий день. Но я обратился не к участковому, а прямо в Управление. У меня хорошие связи. Так что спустя два часа они уже нашли.
К сожалению, не мою дочь, а только ее машину. Два дня – не такой уж большой срок, Андрей. Я… – Он помедлил.– Я чувствую, что она жива. Это звучит странно…
– Почему же? – возразил Ласковин.– Предчувствию я доверяю больше, чем милиции. Скажите, у нее большая фирма?
– Затрудняюсь сказать. Но предупреждая ваш вопрос: я не слышал, чтобы у нее были связи с криминальным миром. И ее сотрудники говорят то же. Она никому ничего не должна.
«Проверим»,– подумал Андрей.
– Можно взглянуть на ее фотографию?
– Наташенька, принеси, пожалуйста, синий альбом.
Наташа поднялась и выскользнула в соседнюю комнату. В этой старой просторной квартире подруга Андрея казалась такой же естественной, как кресла с львиными ручками.
«А она здесь – как дома»,– ревниво отметил Ласковин.
Растоцкий словно угадал его мысли.
– У мужчины в жизни бывает только один настоящий друг, Андрей,– сказал он.– Для меня таким другом был Тимур Аршахбаев, отец Наташи.
Ласковин перевел взгляд на увешанную фотографиями стену.
– Его здесь нет,– ответил на невысказанный вопрос Растоцкий.– То, что мне действительно дорого, я не выставляю напоказ.
Андрей кивнул. Это он понимал.
Вернулась Наташа. Положила на колени Ласковина открытый альбом.
– Вот она.
Цветная фотография. Смеющаяся черноволосая женщина на капоте белого автомобиля. Загорелые крепкие ноги, длинные черные волосы, круглые голые плечи. Ласковин посмотрел на Растоцкого, сравнивая. Дочь мало походила на отца.
Наташа перевернула лист.
Очень серьезная женщина за компьютером. Волосы собраны и оплетены бархатной лентой. Длинная сильная шея напряжена, губы приоткрыты. Андрей не рискнул бы назвать женщину красивой, но привлекательной – безусловно.
Еще одна фотография: вышка для прыжков в воду, прогнувшийся трамплин. Дочь Растоцкого вскинула руки, ноги чуть согнуты, лицо сосредоточенное. Мастерски пойманный миг.
– Достаточно,– остановил Андрей.– Я запомнил.
Растоцкий улыбнулся.
– Ее снимал настоящий художник,– произнес он.– Для меня. И для нее.
– А что-нибудь попроще?
– Разумеется,– кивнул Сергей Сергеевич.– Я дам вам обычную фотографию, перед уходом. Я только хотел, чтобы вы познакомились с моей дочерью, Андрей.
– Мы еще познакомимся по-настоящему,– заверил Ласковин.
Слишком много жизни было в этой женщине, чтобы поверилось в ее смерть.
Они вернулись домой до прихода Зимородинского. Андрей сразу же набрал номер.
– Капитана Саэтдинова.
– Майора Саэтдинова,– поправил взявший трубку мужчина.– Минуту.
– Привет, Ростик!
– А, Ласка, наше вам! Как жизнь?
– Разнообразно. Я по делу, Ростик.
– А то я не понял. Опять какая-то заварушка?
– Не совсем. Меня попросили поискать женщину. Параллельно с вашей конторой. Хотелось бы получить кое-какую информацию. Если можно.
– Посмотрим. Как зовут женщину?
– Альбина Сергеевна Растоцкая.
– Слыхал краем уха. Проясню. До встречи.
– До встречи.
Ласковин положил трубку, и тут же раздался звонок в дверь.
Вячеслав Михайлович Зимородинский был самым желанным гостем в Наташином доме и прекрасно об этом знал.
– Даме – цветы! – провозгласил он, пощекотав усами Наташину щеку и вручив ей букет белых, еще не распустившихся роз.– А нам, мужикам,– гостинец! – протянул Ласковину бутылек, к котором плавало нечто неаппетитное: то ли червяк, то ли обесцвеченный корень лопуха.
– Это втирать? – ухмыльнулся Андрей.
– Угадал. Только изнутри.
– А я пирог испекла,– сообщила Наташа.
– А я уже учуял! – Зимородинский смешно подвигал носом.– Только пришли? – спросил он Андрея.
– Да, дела,– коротко ответил Ласковин.– Пойдем в комнату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
