Журнаков Александр Матвеевич
(интервью Александра Бровцина)
— Родился я 7 ноября 1923 года в деревне Кундыш-Мучакш Санчурского района Кировской области, мариец. Учился в Златоустовском и Черниговском военно-инженерных училищах, на центральных курсах минных заграждений и особой техники при Военно-инженерной академии с декабря 1941-го до июня 1943 года. После их окончания служил командиром саперного взвода, командиром саперной роты в 147-м отдельном батальоне инженерных заграждений 27-й Ясской отдельной минно-инженерной бригады, 92-м отдельном гвардейском саперном батальоне 81-й гвардейской стрелковой дивизии, 31-м отдельном гвардейском мотосаперном батальоне 9-го гвардейского мехкорпуса 6-й гвардейской ТА. Воевал под Курском, на Украине, в Молдавии, Румынии, Венгрии, Чехословакии, Австрии, Китае. Три раза был ранен и один раз контужен. Награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степеней. После демобилизации из армии в 1947 году работал на предприятиях Дальнего Востока, Кировской области и города Кирова.
20 июня 1941 года у нас выпускной вечер был Санчурской средней школы, три десятых класса. Рано утром 21 июня разошлись с песнями, директор вместе с нами. Погуляли и пошли домой. До дома по тропинкам 25 километров, а по дороге все 37 километров. Пришел домой и лег спать, а утром гулянье было в деревне — праздник же, воскресенье. Все гуляют, шутят, а часов в 11 у меня друг прибежал, говорит:
— Саш, ты слышал?
— Чего?
— Война.
— Что, какая война?
— Я поймал, пошли!
У нас был самодельный приемничек детекторный, слабенький, ничего толком не слышно. Сначала само слово «война» произнести вслух боялись. И уже вечером сообщили еще раз, вот так встретили войну.
— Чего боялись?
— Что новость окажется ложной. Знаете же, как тогда было, — в паникерстве могли обвинить. Ладно, война так война. Все наши выпускники трех десятых классов собрались вместе и в военкомат приперлись, дураки, в первые же дни. Нас сначала прогнали.
— Как вы пришли к этому решению?
— Ну как? Все мы были еще молоды. Я после окончания школы мечтал поступить в Ленинграде в Военно-медицинскую академию, и друг мой тоже мечтал туда ехать. Мы с ним собрались, а он мне говорит: «Знаешь что? Я пораньше поеду. Вот сейчас приду домой, возьму билет и поеду, погуляю по городу пока». У него семья побогаче была, а мне собраться трудно было, и я ушел по призыву. Он потом погиб в Ленинграде, краснофлотец Селезнев, у меня даже есть выписка из Книги памяти. Первый раз нас прогнали, а потом, в самом конце июня или первых числах июля, вызвали. Собралось нас 21 человек, у одного костный туберкулез нашли. Его в армию не взяли, он даже плакал: «Как так, вы все пошли, а я нет»?
A. M. Журнаков в верхнем ряду слева, с. Санчурск Кировской области, апрель 1941 г.
Послали нас на фронт, душа поет. Отец с матерью тоже пришли в военкомат. Я говорю: «Мам, если плакать будете, не ходите лучше, не позорьтесь и меня не позорьте». Они говорят: «Плакать не будем». Проводили нас, на дорогу нам всем дали по три пачки «Беломора», сухой паек, чтобы три дня питаться, чашку-ложку. Я не курил и три пачки «Беломора» отдал отцу — единственное, что я дал ему за всю жизнь. Девчата нас проводили до моста через родную речку Кокшагу, постояли там и на станции сели в поезд. Смотрим, поезд что-то идет не на запад, на восток. Привезли нас в Киров и отправили на аэродром Порошино, там был аэроклуб, прошли комиссию. Из Кирова нас направили в Уфу, в 10-ю школу пилотов первоначального обучения. Начали там учиться.
— Как вы из пилотов в саперы попали?
— Очень просто. Октябрь месяц, ноябрь месяц — немец под Москвой. Авиацию нашу всю разбили, сами знаете, в первые недели войны. Самолетов нет, летать на чем-то надо фронтовым летчикам. Все наши учебные самолеты из авиашколы взяли на фронт — У-2, УТ-2, Р-5. Оставили только одну эскадрилью «стариков», которые раньше нас начали учиться. Они уже летали, а мы только теоретическую часть начали. Был перед войной такой лозунг в стране, что 150 тысяч летчиков нужно подготовить. В общем, выстроили нас, и на вокзал — идем по городу в летной форме, в шлемах. Пацаны бегут: «Летчиков сколько, летчиков сколько!» Привели нас на вокзал и отправили в Златоуст, там было военно-инженерное училище. Так я стал сапером в декабре месяце.
— На кого вас готовили в училище? Командир саперного взвода?
— Куда пошлют. Пока я в Златоусте учился, нас постепенно отбирали на фронт. Как заявка придет, что надо специалиста — кого-то на фронт, остальные оставались. Потом учился в Иркутске, на спецподготовке в Москве, там звание получил. Я выпускался как лейтенант, командир саперного взвода, в боях участвовал с Курской битвы.
— В Златоусте училище было эвакуировано откуда-то?
— Это в Иркутске было эвакуированное Черниговское училище, а в Златоусте училище изначально было. Хотя я не уверен. В Златоусте был капитальный военный городок, фортификационный городок, казармы — чувствовалось, что там какое-то училище было давно. Когда наше Златоустовское училище закрыли, в августе 42-го нас отобрали партию и в Черниговское училище в Иркутск отправили. Там еще поучились, и в декабре 52 человека отобрали и отвезли на спецподготовку в Москву при Военно-инженерной академии. Центральные курсы минных заграждений и особой техники. Там уже учились мы как офицеры, слушатели. Когда закончили курсы, нас распределяли по 1–2 человека на фронт и спрашивали, кто куда желает. Список есть, меня спрашивают — куда желаете?
— Да на любой фронт, лучше Южный или Юго-Западный.
— Это почему?
— Морозов боюсь.
— Ну, давай под Воронеж.
— Вы могли бы рассказать подробнее про учебу в Иркутске и Москве?
— Мы сначала думали — разве можно так с людьми обращаться? Мы же пацаны были, мне 18 лет было. Знаете, как нас гоняли? Утром два часа тренировки, днем 10 часов занятий и вечером еще два часа тренировки — итого 14 часов. На физзарядку гоняли даже в мороз. Там река Ай в Златоусте, на заводской пруд на физзарядку нас выгонят без гимнастерки в одной нательной рубахе, без рукавиц, у шапки уши завязаны. Женщины идут на работу и плачут, на нас глядя. На занятиях мы изучали минную технику, строительство железных и автомобильных дорог, мостов, дотов, с дзотов и прочих укреплений, учились преодолевать препятствия противника — проволочные заграждения, минные поля, различные завалы. В общем, была Достаточная подготовка.
— На что упор делали, как вам кажется?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
