— На что упор делали, как вам кажется?
— Особенный упор был на оборону — у нас ведь первый год отступали. Первое время было тяжело, а потом мускулы окрепли немножко, да и мы стали подрастать. Когда мосты учились строить, сами лес заготавливали всякими способами — поперечной пилой, лучковой пилой и электропилой. Проект моста сами составляли, 20 человек в классе, чей-то проект принимали и по нему сами мост строили. Сами материал, инструменты готовили и сами потом этот мост взрывали. Взрывали как? По-всякому — иной раз деревянные шашки клали, имитировали взрыв, а иной раз по-настоящему взрывали. Учились доты строить — бетон мешать и арматуру туда спускать, толщину бетонных стен и перекрытий рассчитывали. Наставление по инженерному делу для пехоты РККА, Инж-П-39 использовали, еще справочник Гербановского был маленький, карманный — там все коэффициенты были, размеры и прочее для строительства.
Железные дороги под Москвой строили и взрывали их, когда спецподготовку проходили. Заминируем дорогу зарядами вроде петард, поезд-«кукушка» идет утром, они — пух-пух-пух. Народ боится, в окна выглядывает, а мы стоим, смеемся. Или завод в Щелково мы минировали тоже — задача была без документов проникнуть на этот завод. А что значит уничтожить завод. Канализацию, водопровод уничтожить — все, завод встал. Просто так на завод никак не пройдешь, охрана кругом стоит. Там железнодорожный тупик у завода был, подходим, нас 5 человек.
— Это было учебное задание такое?
— Да, один в полувоенной гимнастерке, другой в рубахе навыпуск — пацаны. Входим в тупик, а там девчата грузят в вагоны большие тюки, с шерстью, кажется. Мы подходим:
— Девчата, вам помочь?
— Ой, ребята, помогите, пожалуйста!
Тюки тяжелые. Мы помогли, разговорились и вместе с ними на завод прошли. Прошли, поставили на канализацию, допустим, заряд, но без взрывчатки. Обратно пошли через проходную, задание выполнено. А там какой-то дядечка с берданкой:
— Стой! Кто такие? Документы! — А какие документы, их нет. Он поднял тревогу, прибежали человек пять охранников.
— Вот, без документов какие-то. Ах вы, диверсанты! — Ну, уже куда деваться, у нас старший был.
— Ребята, мы здесь на учениях.
— Какие учения?
— Позвоните по такому-то телефону, спросите начальника курсов полковника Выходца и скажите — ваши ребята у нас.
Те позвонили, и он приехал, ругается — мать-перемать, какие же вы диверсанты, каким-то старикам попались! Как воевать-то будете?
— То есть это была диверсионная подготовка?
— Да, диверсионная подготовка была обязательной. Высадят нас где-нибудь в лесу, и мы должны сориентироваться, где находимся, а задание, допустим, мост взорвать. Одежду наденем рабочую, хлам, чтобы повседневную одежду не запачкать. Мне достались стираные-перестираные штаны и гимнастерка, белые уже. Мост охраняется, тоже по-учебному, наши же ребята охраняют. Мы знаем, что мост охраняется, а они знают, что мост будут взрывать, не известно только время. Добрались до этого моста, туман такой, что делать-то? Мать честная! Мы вниз по течению, по пояс в воде вдоль берега пошли, чтобы звук относило. Потом под мост прошли, а они там наверху парами ходят. Подлезли под береговую опору, я заряд из деревянных шашек заложил и с другого берега на опорах тоже. Стал обратно идти, камень сорвался из-под ног — бултых. Стой, кто идет? Они тревогу подняли, давай лазить, и меня поймали. Я лежу как лягушка, остальные удрали. Для науки, как говорится, фингалов парочку получил. За задание получил двойку — заминировать заминировал, но не удрал.
— Как вы считаете, в училище хорошо подготовили к будущим боевым действиям?
— Лично меня и нашу группу подготовили прекрасно. Прекрасно, лучше не бывает. Когда нас провожали на фронт, уже перед выпуском подошел к нам один полковник, старой еще русской армии полковник, спецтактику у нас преподавал. На перекуре сидим, и он говорит: «Ребята, смотрю я на вас — вы уже настоящие офицеры. Вот вы сейчас временами ссоритесь, бывает, но знайте — пройдут годы, я желаю вам, чтобы вы остались живы. Встретитесь через годы — лучше вашей дружбы не будет в жизни ничего. Вы будете самые лучшие друзья, когда встретитесь». Он сам до революции в кадетском корпусе учился.
— Что вы знали тогда о немецких минах?
— Мины я тогда знал и сейчас с закрытыми глазами соберу и разберу. Все немецкие мины я знал: и химические мины, и магнитные мины, и противотанковые с противопехотными, речные, водные и даже плавучие. В училище и на спецподготовке это все изучали. Мы знали итальянские мины, румынские, но немецкие мины лучше всех. Они были сделаны из металла, взрыватели из бронзы, меди. Наши мины даже бумажные были, хотя встречались и металлические.
— В училище много фронтовиков среди преподавателей было?
— У нас много было таких, получивших ранения на фронте, после госпиталей, ограниченно годных. Они пользовались у нас большим авторитетом, мы очень внимательно их слушали. У нас даже марксизм-ленинизм преподавали, он был обязателен. Мы так любили эти двухчасовые занятия, потому что с мороза придешь, в классе в тепло, сядешь. Встать, такой-то взвод! Садитесь! Сели. Преподаватель посмотрит на нас, начинает говорить. Через 10 минут все храпят — так устали на тактических занятиях. Он понимал все: поднимет, несколько раз встать-сесть, встать-сесть — кровь разгонит. Многие рассказывали о личном опыте. А вот тыловики, которым на фронт не хочется, вот они старались выслуживаться перед начальством! В Златоусте такие были, сами неграмотные. Их ненавидели, но субординация есть субординация, что тут сделаешь.
И преподаватели-фронтовики нас уважали. Расскажу такой случай. Мы в Москве готовились к выпуску на фронт, уже знали когда. Решили себе на выпуск по бутылке водки достать. Бутылка водки стоила 500 рублей, что ли. А где денег взять? Мы по 10 человек в столовой за столом сидели, и нам давали за обедом по 50 граммов сала вместо масла. Так мы сало не делили, а забирали целиком — сегодня я беру, завтра мой сосед. Десять дней прошло, и у каждого накопилось по полкилограмма сала.
В воскресенье пошли с другом на рынок менять сало на водку; ходили мы более-менее свободно. Ходим, прицениваемся, сало в пакете, в кальку завернуто. Тут гражданин один, прилично одетый, лет сорока:
— Ну что, товарищи военные, чем занимаемся?
— Водки бы нам надо.
— Водки? Вот вы чего захотели. А вас не накажут?
— Да выпуск у нас, надо на прощание.
— А что у вас?
— Да сало есть.
— И много?
— Килограмм — на две бутылки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
