В одну ночь я пять раз артиллерию и один раз десантников на лодках НЛП переправлял. Это мне запомнилось, так было один раз. В ту ночь я чуть не попал под трибунал.
Возвращаемся после четвертого или пятого рейса, паром наш весь разбит, норовит вертикально встать. Идем порожняком, и несет нас вниз по течению прямо к немцам. Был у меня командир отделения младший сержант Семен Крахмал, бывший рыбак. Он говорит: «Командир, дай конец. Я поплыву и ногами отмель нащупаю». Намотал на руку тросик, бросился в воду и поплыл. Нас сносит вниз, а он доплыл до отмели, нащупал ее ногами и стал нас подтягивать к себе. Подтянул, нам немножко удалось поправить направление движения. Подходим к берегу своему, я вижу, что паром разбит, его надо чинить. Может, метров 100 до берега не дошли, я говорю своим славянам, чтобы спустились еще метров на 100 вниз по течению, вытаскивали паром на берег и приступали к ремонту. Я же пойду в штаб, доложу командованию, заодно и поесть пришлю.
Вышел я на берег и напоролся прямо на начальника артиллерии дивизии, которой мы были приданы. Майор, фамилии не помню:
— Где мой расчет?
— Переправили, на том берегу.
— Давай, грузи следующий!
— Не могу.
— Почему не можешь?!
— Паром разбит.
Он мне пистолет в лоб:
— Если через 5 минут расчет не будет погружен, застрелю, как собаку!
Обстановка такая, что убьет он меня и никто даже не увидит и не услышит. Он, конечно, разгоряченный, там его людей убивают, снаряды рвутся, мины, с воздуха бомбят. Я ответил «есть», спустился вниз, нашел своих ребят. Приказал им устраиваться в низинке и чиниться, а сам пошел в штаб. Прибежал в штаб, а там никого нет, все в ротах. Один замполит, партийный работник, больше 60 лет ему, сам из Краснодара. Когда Краснодар оставили наши войска, он в армию пошел, а семью немцы зверски замучили за отца-комиссара. Лежит на земляной лежанке, накрыт шинелью — малярией заболел.
— Кто там?
— Такой-то.
— Что случилось? Давай рассказывай!
— Так-то и так-то.
— Эх ты, мальчишка! В бутылку лезешь, ведь ты приказ не выполнил. Соображать надо!
А, думаю, черт с ним, все равно только 20 лет проживу. Пошел к ребятам помогать чиниться, а замполит отправился успокаивать начальника артиллерии. Починили паром, поели, немножко подремали и опять давай готовиться к следующему вечеру.
— Днем не переправлялись?
— Как придется. В любом случае днем технику не переправляли — все равно подобьют. Немцы нас и бомбили, и обстреливали, а когда соседи пошли вперед, то немцы прекратили нас атаковать. К нам стали силы подбрасывать, а мы, саперы, дальше не пошли. Утром рано я вышел на берег Днепра, смотрю по карте — Дериевка, большая деревня. Старшина саперной роты сидит на берегу и смотрит.
— Старшина, ты на что сейчас смотришь?
— Ти бачив, сейчас дядьку пройшов? Це мий тату.
Вот ведь какая война была. Дальше судьба его была такая — он заехал в Дериевку, и они встретились. Я уже после войны на встрече ветеранской узнал, что потом этот солдат был ранен, демобилизовался и дома работал председателем колхоза.
Потом, дней через десять, когда мы оборону укрепили на правом берегу и пошли дальше, на нашем участке навели большой понтонный мост. Очень удобное место было на том берегу: в низине можно высадиться, а после шел крутой подъем — прямого огня не будет. Когда пуле путь бугор преграждает, то у нее поражающая способность уменьшается. Когда я из госпиталя в июле 1944-го выписался и возвращался на фронт, я к этому месту переправы подошел специально погулять. Вышел на берег, как ни поднимешь горсть песка — в ней 2–4 осколка. Я не знаю, что это за ужас был!
Одно было хорошо — рыбы много немцы наглушили. Кушать-то надо было что-то! Как-то приехал из штаба бригады проверяющий, старший лейтенант, посмотреть, как дела идут у нас. Наступление уже успешно развивалось, он ходит, смотрит по сторонам. Я его пригласил поесть с нами. Спирт был, мы по полстаканчика выпили, и повар нам жареную щуку положил. «О, ты живешь! Почему нам не пришлешь, прислал бы корзину к нам в штаб». Какой там, было бы время!
— После форсирования Днепра как у вас дальше война складывалась?
— Мы форсировали Днепр южнее Кременчуга, дальше были страшные бои за него на правобережье. Там нас здорово потрепали. Все то же самое делали: разминирование, проделывание проходов, аэродром полевой однажды пришлось готовить, строить дороги, мосты.
На минном поле, не под огнем, в тылу, под аэродром готовили участок. Он был заминирован, а надо было там полевой аэродром построить. После обследования расставил людей, они работают, и вдруг сигнал флажком. Я подхожу:
— Что такое?
— Смотри, я еще таких мин не видывал. Не знаю, как дальше.
— Ну-ка, отойди подальше! — Давай сам изучать. Черт его знает, я сам таких не видывал. Пальцами осторожно расковырял, нет ли там сюрприза — не один пот с меня сошел. Потом понял, что безобидная такая мина, только мы ее не знали. Я обрадовался, открыл крышку и стал подниматься. Поднялся на колени, оперся на эту мину, и крышка захлопнулась. Крышка стукнула по чеке, а чека не выскочила. Я смотрю на нее — чуть-чуть держится. Мать честная, сейчас пошевелишься, и конец! Я взял ударник, конец которого за чекой торчит, схватил, зажал пальцами, вытащил взрыватель, бросил в сторону. Он взорвался, и я остался жив. Я встал и не знаю, живой я или мертвый. Кровь, может, переменилась вся.
— Если в 1943 год возвращаться: вас готовили для действий в подвижных отрядах заграждения?
— ПОЗ? Как же, бросали нас, как шведов. В феврале 44-го мы строили мост. Представьте себе, Днепр делает крутой поворот, по правому берегу укрепились немцы, 10 общевойсковых и две механизированных дивизии. Наши форсировали реку и держали там оборону с расчетом потом пройти вдоль берега. Командование поступило, как в Сталинграде: танковая армия Кравченко и войска Конева прорвались и окружили эту немецкую группировку. Гитлер приказал им не сдаваться. Мы были у Конева, на южном участке в 53-й армии, которой была придана наша 27-я бригада. Где-то в стороне была Цыбулевка, где стояла армия Ротмистрова и готовилась к прорыву. Эту армию перебросили по рокаде, по бездорожью от Цыбулевки в другое место. На рокаде была речушка, через которую я и строил мост, чтобы они могли незаметно пройти.
Задание было построить мост с расчетом на нагрузку в 45 тонн, понятно, что для танков. Я тогда не знал, для каких танков мы мост строим. Уже почти закончили, поставил указатели, дорогу почти сделали. Приезжает связной и передает приказ срочно явиться в штаб. Я стариков оставил, взял молодежь с собой. Пришли в населенный пункт, я приказал подкрепиться и пошел в штаб. Доложил, что мост готов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
