В терминах ППВ (см. раздел "График предельных производственных возможностей") это значит, что рыночная продукция, имеющая более высокий уровень конкуренции, имеет тенденцию гарантировать не только то, что экономика будет действовать на уровне предельных возможностей, но также то, что ее предельные возможности будут постоянно расти вследствие усовершенствования фирмами своей эффективности.
Рынки также имеют преимущество в определении (это происходит автоматически) тех вещей, которые хотят иметь люди. Для того чтобы понять, как это происходит, предположим, что мы живем в мире, который населяет примерно семь миллиардов людей. Вам или мне, или кому-нибудь еще может быть очень трудно получить достаточную информацию для того, чтобы рассчитать, какой именно товар или услугу люди хотят приобрести в первую очередь. Потребуется несколько жизней, чтобы поговорить с каждым отдельным человеком с целью узнать хотя бы то, что именно они хотят видеть на своем обеденном столе, оставив без внимания все остальное, ежедневно ими желаемое.
Но поскольку процесс производства и распределения в современной экономике не централизован, вам вовсе не нужно знать общую картину. Фактически настоящая магия рыночной экономики состоит в том, что вся она — всего лишь коллекция миллионов и миллиардов маленьких, происходящих один-на-один сделок между покупателями и продавцами.
Например, парень из ближайшего магазина, который продает вам телевизор, не имеет понятия о всемирном спросе на телевизоры; ему не известно, сколько тонн стали или пластмассы необходимо для их производства, или какое количество других вещей не было произведено, поскольку сталь и пластмасса, необходимые для изготовления телевизоров, были использованы для производства именно телевизоров, а не других вещей. Все, что ему известно, это то, что вы хотите заплатить ему за телевизор. И если он получает прибыль от продажи телевизоров, он закажет заводу больше телевизоров. Завод, в свою очередь, увеличит производство, изымая ресурсы из производства других комплектующих. Перераспределение ресурсов тоже совершается на рынках, поскольку каждый ресурс имеет свою цену, и кто-нибудь хочет платить эту цену за то, что получает ресурс.
Рыночную экономику часто называют системой цен, поскольку цены играют роль распределителей ресурсов. Вещи, имеющие высокий спрос, имеют высокую цену, а вещи, спрос на которые низкий, продаются по низким ценам. Поскольку представителям бизнес-структур нравится делать деньги, они следят за такими ценовыми сигналами и производят больше тех товаров, которые имеют высокую цену, и меньше тех, которое продаются по низкой цене. Таким образом, рынки могут "брать" имеющиеся ограниченные ресурсы и использовать их для производства того, что люди хотят получить больше всего — или того, за что они будут охотнее всего платить деньги. И происходит все это без централизованного управления.
Коммунизм, длинные очереди и туалетная бумага
В условиях командной экономики вся хозяйственная деятельность выполнялась в соответствии с решениями правительства. До того как в 80-х-90-хгг. XX века была разрушена Берлинская стена, огромная часть населения нашей планеты жила в странах, в которых действовала командная экономика. К сожалению, жила она не очень хорошо.
Дефицит всего, начиная с сахара и заканчивая одеждой и туалетной бумагой, был постоянным. Трудности испытывали даже врачи: у них часто не было шприцев и медикаментов, необходимых для лечения больных; продукты питания населению поставлялись в ограниченном количестве.
Товары и услуги не были распределены в соответствии с ценовой системой, при которой произведенные товары уходили бы к желающим и имеющим возможность за них заплатить. Вместо этого, поскольку каждый житель коммунистическрй страны пользовался равными правами, правительство пыталось предоставить всем одинаковое количество произведенных товаров и услуг. Однако равного распределения не произошло; вместо этого были длинные очереди, и тот, кто мог выстоять самую длинную, получал больше, чем предполагалось бы ему по справедливости. Очереди были настолько длинными, что зачастую люди стояли в них целый день только затем, чтобы купить один рулон туалетной бумаги. Если вы видели формирующуюся очередь, то вы как можно быстрее становились в нее, даже если не знали, за чем именно она выстраивалась. Поскольку всего было мало, почти всегда можно было приобрести что-нибудь, чего вам хотелось.
Что служило причиной этого безобразия? Централизация.
В Москве правительственные чиновники называли себя центральными планирующими органами; именно они пытались определить правильное количество товаров из 24-миллионного списка! Конечно, эту задачу решить было невозможно. Возьмем, к примеру, туалетную бумагу. Во- первых, нужно было подсчитать, сколько миллионов рулонов туалетной бумаги нужно. Затем нужно было вычислить, сколько деревьев нужно срубить для того, чтобы изготовить столько бумаги, и сколько железнодорожных вагонов нужно заказать для того, чтобы перевезти эти деревья на картонно-бумажные комбинаты, и сколько рабочих нужно нанять, чтобы они работали на этих комбинатах. В то же время надо постараться сбалансировать производство туалетной бумаги с огромным количеством других вещей, для изготовления которых тоже нужны деревья, железнодорожные вагоны и рабочие.
Проблема в целом слишком сложная и требующая неимоверного количества информации для своего решения. В результате происходило так, что ресурсы были постоянно направлены не туда и тратились впустую. Например, сельскохозяйственная продукция часто сгнивала на колхозных складах, потому что движение железнодорожных вагонов, с чьей помощью продукты должны были быть доставлены в города, не было правильно спланировано; чиновники не предвидели ранний урожай, и все железнодорожные вагоны были заняты. При ценовой системе фермеры могли просто заплатить за вагоны, "перекупив" их у других клиентов транспортной системы. Это решение не было возможным при централизованной экономике, в которой цены не использовались для распределения ресурсов.
Ошибки рынков
Правда, рынки далеко не идеальны. В частности, они страдают от двух главных проблем.
Рынки производят все, за что люди хотят платить деньги, даже если эти товары и услуги приносят вред людям или окружающей среде.
Рынки аморальны: они никоим образом не гарантируют честности или справедливости.
Тот факт, что нелегальные наркотики широко и дешево распространяются, несмотря на жесткие правительственные программы по пресечению их производства и распространения, может служить лучшим примером живучести рынков. До тех пор, пока происходит процесс получения прибыли, можно быть достаточно уверенным в повышении количества поставок для удовлетворения всех видов спроса. И хотя это приятно, что рынки одержимы желанием предоставить людям то, за что они хотели бы платить, нелегальные наркотики служат превосходным примером того, как рынки поставляют товары, не заботясь об общественных ценностях или негативных последствиях.
