мне, прекрасно зная о планах на Борея. — Знаешь, мне самой хочется его обставить.
— Тогда если победит любой из вас, я согласен на дополнительное условие, — он протянул руку. — С применением дара?
— Само собой, — кивнула Лина, улыбнувшись мне. — Думаешь, ветровой дар так уж поможет?
— Конечно, да! Но мне уже интересно, на что вы способны.
— Я тогда пока переоденусь, — сказала Лина и отвела меня в сторону. — Он часто ставит что-то. Говорит, что так интереснее — больше стимул победить. Обижаться на проигрыш не будет. Ты сможешь? У меня и правда многовато мотоциклов и я не расстроюсь, но он всегда так бахвалится…
— Тогда решим между собой, кто придёт первым, а кто — вторым.
Лина улыбнулась и ушла. Я же проследил за девушками — спасибо сильно выросшей дальности контроля дронов. Они плелись в хвосте и наслаждались скоростью, которая была намного выше, чем на шоссе. Пропустили основную группу вперёд и как следует поднажали. Соня слегка разогрелась и теперь ехала уверенней. Кстати, как раз её пруса и затребовал приятель Лины.
Я вернулся к Яну. С обсуждения мотоциклов мы быстро перешли на ситуацию в Америке, которая сводилась к «стабильно, развиваются и уничтожают свои многочисленные стигмы. Гораздо меньше воюют внутри страны, чем мы». На последнее им просто не хватало сил. Айова — гораздо более сильный рассадник дряни, чем клубок стигм Красноярска, в который я даже не влетал. Да и не видел особого смысла.
Вполне дружественный разговор прервали самым грубейшим образом.
— Граф Соколов, я вызываю вас на смертельную дуэль!
«Это должно было произойти», — отметила Сирин. А я с горечью застонал и повернулся к какому-то напыщенному магистру в сопровождении двух телохранителей того же ранга. Все трое смотрели на меня, как на полудохлую искажённую тварь, которая всё никак не хотела подыхать.
И ещё у вызывающего золотой перстень… Да уж, слишком агрессивное здесь общество, а я только расслабился. Захотел провести мирный день, не пуская никому кровь. Жаль — не получилось. Эдак я скоро подсяду и стану бретёром.
Ох, узнаю гербы, ожидаемо. Как бы повежливее послать их…
Проскочила непрошенная мысль: «Я нашёл себе хороших союзников, но ещё больше нажил врагов!» Я ждал внезапного удара от Меньшиковых, но сейчас, скорее всего, Пожиратели скверны и пятый отдел поочерёдно прощупывают им самые неожиданные места. К тому же я перебил столько их людей, что скоро тех вообще не останется. Их соглядатаи в лице Ждановых вообще не выходили на контакт, и чёрт бы с ними.
Теперь, честно говоря, ожидал Некрасовых, которые могли подумать, что Лина предпочла меня и из-за этого сорвалась спланированная помолвка. Да и девушка наговорила им много интересного. Однако передо мной стояли Уваровы.
— Значит, третьи припёрлись… — пробормотал я.
— Чего⁈ — разозлился Уваров.
— Вы третьи, кого я ждал по мою голову, — я почесал щёку. — Ох, это не оскорбление, просто у меня не было с вами особых конфликтов.
— Ты ранил мою двоюродную сестру и нанёс оскорбление всему роду. Оно может быть смыто только кровью.
Он объявил это достаточно гордо и громко. Ян отошёл к своему Индиану и наблюдал за бесплатным шоу. Как всегда собирались зеваки, просто весьма высокородные. Девушки спокойно ездили по треку — вряд ли это попытка отвлечь внимание.
— Ваша двоюродная сестра была ранена в ходе дуэли, что согласно дуэльному кодексу не может быть поводом для нового вызова. Никаких оскорблений Уваровым я не наносил.
Он шагнул ко мне чуть ближе, видимо пытаясь надавить, и состроил яростную гримасу.
— Мы не знаем, как ты это сделал, но ты не только разрушил помолвку и оставил Элле глубокую душевную травму, но и каким-то образом убил наших патрульных и обокрал их! Смог уйти от ответственности и даже имел наглость потребовать компенсацию за беспокойство. Наша семья не прощает такое отношение. Я, Артур Уваров, как представитель великого рода, исправлю это.
Он специально почти кричал, чтобы слышало как можно больше свидетелей. Сирин сразу составила досье по информации из интернета.
«Он четвёртый по старшинству сын. У Уварова оказывается целых три жены! Слабак, у тебя будет больше! Вломим? Такое отношение спускать нельзя».
— Во-первых, княжич, вы говорите с главой дома, и я не позволял вам перейти на «ты». Во-вторых, травмы вашей сестры после того, как она добилась желанной дуэли — её проблемы. В-третьих, вы хотите публично разрушить мою репутацию этим нелепым обвинением, которое уже было опровергнуто официально? Я ни разу не шёл на конфликт. Это ваш род почему-то счёл, что он может выбрать любого случайного человека и вытереть об него ноги.
— Да ты всего лишь жалкий бастард! — сплюнул он перед собой. — Сын продажной служанки и неудачника, разрушившего никчёмный род. Кто вы перед нами? Мы один из столпов империи! Мы можем сокрушить тебя множеством способов, и я оказываю тебе честь уже тем, что пришёл вызвать на честную дуэль.
Ох, такое точно нельзя спускать. Репутация дворянина стерпевшего подобное оскорбление будет разрушена, все подумают, что я испугался. Ненавижу эту черту аристократического общества — любовь выяснять отношения через насилие.
— Вы публично оскорбляете меня, моих родителей и мой род. Вы настолько не боитесь смерти?
«Да не такая я и злая», — пошутила бывшая повелительница мёртвых. Я невольно улыбнулся, а вот Уваров принял мои слова за издёвку и шагнул ближе, понизив голос.
— Мы найдём способ уничтожить тебя, псина. И никто тебе не поможет.
Вот как. Должно быть, угроза и попытка сманить Николая происходила от них.
— Хорошо, я принимаю вызов при условии официального подписания вашим родом соглашения о запрете приближения каких-либо представителей Уваровых, включая наёмных людей, к собственности графов Соколовых ближе, чем на полкилометра. И раз уж мы находимся здесь, ставкой послужит снаряжение и мотоцикл. А ещё вы принесёте публичное извинение, я не собираюсь обрывать вашу жалкую жизнь. Сражаемся без ограничений на оружие.
Он скривился и смотрел на меня совсем как на грязь под ногами.
— Надеешься получить дорогую игрушку даже на дуэли защиты чести? Что взять с нищего рода. Пускай, мне хватит твоей смерти и оружия — сущая формальность.
Телохранители княжича смотрели на меня чуть иначе. Вдруг начало доходить? Один подошёл к своему господину, окружив их глушащим барьером и что-то сказал, но тот пренебрежительно отмахнулся.
У Пожарских имелся юрист прямо на треке, как и арена: в
