Всё вокруг исчезло в них.
Потому что минуты истекли.
Феликс открыл глаза, полежал, молча глядя в потолок, затем бесшумно поднялся, взял со стула одежду и вышел из комнаты. Из дома. Прошёл по территории базы и остановился на берегу, в том самом месте, где несколько минут назад обнимал Криденс. Остановился у линии воды. Чувствуя только свой холод.
Потому что сейчас стоял один.
Остановился и прошептал:
– Я люблю тебя.
Один раз. Ведь больше не надо. Потому что эта фраза достаточна и полна.
– Я люблю тебя.
И потом долго стоял и смотрел на бескрайний, священный во всех мирах Байкал.
А Байкал смотрел на него.
11 лет назад, август
А существуют ли случайности?
Да, те самые, знаменитые случайности, на которые мы так часто и так много списываем. Я не говорю о стечении обстоятельств – меня интересует случайность поступка.
«Я не хотел, но сделал».
«Я понимал, что поступаю плохо, но что-то меня побудило…»
«Я не могу это объяснить».
«Это вышло случайно».
Случайность.
Под алкоголем или наркотиками. Под воздействием внезапного импульса. Под воздействием чувств. В состоянии аффекта. Не помня себя от ярости… ревности… ненависти… Когда голова затуманена и мы действуем… глупо? безрассудно? безумно? А потом говорим, что сами не понимаем, как всё получилось.
Случайно.
Так существует ли случайность поступка? Или мы постепенно, день за днём, всей своей жизнью подбираемся к нему, потому что где-то в глубине души всегда рассматривали такой поступок как один из возможных? И что-то в глубине нас всегда было готово пойти на подлость и даже убийство. Всегда было готово. Пряталось… ведь чёрное не любит выходить на свет, знает, что от него попробуют избавиться… поэтому пряталось, терпеливо дожидалось подходящего момента, а до него – мягко превращало в чёрное всё вокруг. Всё, до чего могло дотянуться в твоей душе. А потом неожиданно сходится: обстоятельства, окружение, эмоции… и достаточно черноты внутри. Ты уже не просто готов – ты заряжен, и делаешь то, чего никогда бы не сделал.
Но так ли это?
Действительно ли ты этого не хотел?
Действительно ли случаен поступок, разделивший жизнь на «до» и «после»?
И можно ли его исправить?
Об этом ты думаешь, когда открываешь глаза и понимаешь, что совершил нечто немыслимое.
Случайно.
И не важно, орёшь ли ты благим матом или переживаешь молча – тебя обязательно разрывают эмоции. Ты кричишь, что не хотел – хоть во весь голос, хоть беззвучно. Ты захлёбываешься в ужасе от содеянного и твердишь, что всё получилось случайно. Ты думаешь только о том, как бы повернуть время вспять. Тебе очень плохо.
А потом голова становится холодной и появляется первая здравая мысль: ты сделал – что дальше? Ответ на этот вопрос станет одним из главнейших решений в жизни: примешь ты себя нового или начнёшь с ним войну? А если начнёшь – сможешь ли одержать победу?
А если примешь – то кем станешь?
///
– Сука!
В общем, к этому всё шло…
До Ольхона они добрались засветло, к парому – в сгущающихся сумерках. По дороге нигде не задерживались, придя в Хужир, расплатились с лодочником, перенесли вещи в машины и уехали. Доктор, Зебра и Рина – в «Pajero», Кейн и Кислый – в «девятке». При этом Кейн и Кислый вернулись на Ольхон чуть раньше, чтобы не встречаться с лодочником.
В дороге Доктор и девушки почти не общались, лишь изредка обмениваясь короткими фразами «по делу», а на пароме Доктор даже из машины не вышел, остался за рулём и не вылезал из смартфона, лишь изредка бросая взгляды на стоящих у борта спутниц. Не рядом стоящих, а на дистанции, которую они, сознательно или нет, держали: не менее двух метров. И даже парой фраз не перекинулись.
У «Harat’s», что в Черноруде, остановились – таким был уговор. Доктор аккуратно завёл «Pajero» на пустую парковку – в воскресный вечер туристы игнорировали паб, стремясь поскорее добраться до дома, и поставил рядом с «девяткой». Кейн и Кислый ждали их на улице, курили возле машины, но даже в лицах не изменились, увидев друзей. Даже взглядом не поприветствовали. Доктор же спокойно вышел из внедорожника, подошёл, яростно выкрикнул:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Сука!
И с размаху ударил Кейна в скулу. Не очень точно, но сильно. Кейн дёрнулся, его повело в сторону, однако на ногах он устоял и молча бросился на противника. Доктор тоже перестал кричать и некоторое время они прыгали по пыльной парковке, пытаясь достать друг друга дальними ударами. Получалось не очень. И не только потому, что ни один из соперников не был особенно сведущ в единоборствах, но и потому, что они больше внимания уделяли защите: отскакивали, уклонялись и блокировали выпады, не желая пропускать удары. А примерно через минуту после начала сражения дистанция между ними внезапно сократилась – отступая, Доктор споткнулся, а Кейн, вместо того чтобы ударить, вдруг резко сблизился, вцепился в Доктора, и они, кряхтя, принялись… В этой стадии глупых уличных драк чрезвычайно трудно разобраться, что именно противники пытаются сделать. Возможно, надеются повалить врага на землю, оказаться сверху и начать молотить кулаками; возможно, просто повалить на землю, а там что получится; возможно всё. Но поскольку силы соперников были примерно равны, Доктор и Кейн просто ёрзали, вцепившись друг в друга – красные от натуги, шумно дышащие, злые.
Что до их спутников, то они отнеслись к происходящему достаточно индифферентно. Не было пошлых криков «опомнитесь!», «остановитесь!», не было попыток разнять драчунов или поучаствовать в драке. На глазах Зебры блестели слёзы, губы шевелились, словно девушка беззвучным шёпотом умоляла друзей прекратить сражение, а руки нервно теребили толстовку, которую Зебра хотела надеть, выйдя из машины. Рина наблюдала за происходящим равнодушно. Кислый – тоже. И именно к нему обратился вышедший на улицу бармен.
– Хочешь, я полицию вызову?
– Зачем? – Кислый достал из кармана пачку сигарет и жестом предложил бармену.
Тот отказался и объяснил суть своего нехитрого предложения:
– Ну, разнимут их.
Становиться участником стычки, особенно учитывая безучастное поведение спутников дерущихся мужчин, бармен счёл излишним.
– Пока менты приедут, ребята уже закончат, – хмыкнул Кислый, пуская облако дыма. – Разнимать некого будет.
– Помирятся?
– Конечно. Они почти братья.
– А дерутся почему?
– Из-за женщины, – ответил Кислый и поймал себя на мысли, что ответил предельно честно.
– Любовь?
– Ага. Сейчас выяснят отношения и помирятся.
Мимо проехала пара автомобилей, пассажиры которых с интересом поглядели на мнущих друг друга мужиков.
– Вы мне всех клиентов распугаете, – посетовал бармен, несмотря на то, что автомобили явно не собирались останавливаться у придорожного паба. – Есть будете?
– Поедим, – кивнул Кислый. – Голодные все, с обеда не жрали.
– Может, начать готовить?
– Им ещё умыться надо будет.
– Пиво холодное есть? – спросила Рина.
– Для тебя, красавица – самое холодное.
Бармен приятно улыбнулся девушке, однако реакции на лёгкий, ничего не значащий флирт не последовало.
– Наливайте.
– Какое?
– Любое светлое.
– И мне, – добавил Кислый.
– И мне, – вздохнула Зебра. И тут же спросила: – Но ведь мы их подождём?
– Не заблудятся, – отрезала Рина и направилась к дверям паба.
И действительно – не заблудились.
Кейн и Доктор вошли в зал минут через пять. Молча сходили в уборную – разумеется, по очереди, привели себя в порядок, затем уселись за столик – далеко друг от друга, и принялись изучать меню.
– Ты уже можешь есть? – негромко спросил Кислый у Зебры.
Девушка сделала глоток пива, перехватила внимательный взгляд Доктора, после чего ответила:
– Я попробую. – И вздохнула.
Пообедать у неё не получилось – съеденное тут же возвращалось обратно, поэтому Зебра, в отличие от остальных, на еду не набросилась, а стала аккуратно откусывать, медленно пережёвывать и делать паузы между кусочками, прикидывая, что происходит внутри.
