Читаем без скачивания Королева Камилла - Таунсенд Сьюзан Сью

– Нет смысла притворяться, будто мы что‑нибудь улучшим в экономике. Весь западный мир бежит в одном финансовом колесе, но кромвелианцы против монархии и собак, а новые консерваторы очень даже за.

– Полагаю, скудости ваших замыслов вполне будет отвечать провинциализм их выполнения.

Сынок не понял, оскорбили его или нет.

– Стивен, если вы проголосуете за меня и я выиграю, с вас тут же снимут арест.

– Да ну? – воскликнул Фрай. – А мне так приятно опухать в деревне.

– Можно использовать вашу фотографию с Чосером для нашей предвыборной кампании? – спросил Сынок.

– Если я соглашусь, то рискую отправиться в Кромерскую зону изоляции, – ответил Фрай. – А это. Сынок, и впрямь хуже смерти.

Когда Сынок двинулся прочь, Чосер пролаял вслед Билли:

– Удачи, и не забывай пускать в дело глаза. Они не могут устоять перед нашим взглядом.

13

Артур Грайс сквозь стеклянный пол гостиной угрюмо смотрел на быстрый ручей под ногами. В узком мельничном желобе застрял сук, и образовалась плотина из полиэтиленовых пакетов, банки из‑под колы и, к вящему отвращению Грайса, полного воды презерватива, будто передразнивавшего Грайсов мужской причиндал. Грайс пытался сообразить, как избавиться от засора. На коктейль сегодня вечером были приглашены несколько шишек, и Грайс хотел поразить их уникальным аттракционом. Он прокручивал в воображении момент, когда, собрав гостей в кружок на стеклянном полу, дистанционным пультом зажжет огни, подсвечивающие воду в желобе. Предвкушал удивленные охи и ахи, восклицания «Ого!».

Сандра сказала напыщенному агенту, нанятому для поиска дома с характером, что у здания должен быть «ого – компонент». Артур гадал, сможет ли он в оставшиеся до гостей несколько часов раздобыть щуплого ребенка и уговорить его нырнуть в желоб и выпихнуть сук.

С веранды, примыкающей к гостиной, его позвала из джакузи Сандра. Артур отодвинул стеклянную дверь и скинул махровый халат. Он полез в джакузи, и Сандра прикрыла глаза, чтобы не видеть его срама. Ее новые груди покачивались на поверхности пузырящейся воды, как два громадных розовых мячика для пинг – понга. Артуру до смерти хотелось сграбастать их, но Сандра сказала, что груди нельзя трогать и гладить по крайней мере восемнадцать месяцев. Артуру больше нравились старые, настоящие груди жены. Те были не такие устрашающие и более удобные, думал он.

– Ну и что, как там у тебя с королевой? – спросила Сандра.

Артур вздохнул.

– Я все делал правильно, пальцем до нее не коснулся, звал по – правильному, но, знаешь, Сандрочка, кажется, она не горит желанием отвалить нам титул.

– Работаешь до кровавых мозолей, – сказала Сандра, – и что взамен, Артур? Плевок, мать их, в лицо.

Они немного поговорили о разных Грайсовых предприятиях. Сандра сказала:

– У нас в банке столько денег, что я уже не могу придумать, куда тратить, но знаешь, чего у нас нету?

Артур не знал. Он видел, что у них есть все: электрические шторы, огромные настенные плазменные панели в каждой комнате, повсюду белые ковры, итальянская кофе – машина, французская плита, американский холодильник, четыре тачки в гараже.

– Чего у нас нету? – спросил он, искренне желая узнать ответ.

– Уважения, – ответила Сандра, рассматривая свои красные накладные ногти. – Люди считают нас чернью. Я хочу уважения, Артур. Хочу тусоваться с элитой, хочу депл изящества.

Артур взял ее за руку. Сандра просила у него то единственное, чего он не мог ей дать.

– Так затрахало иметь друзей, которых зовут типа Мик Дикий или Зверюга Зак, даже мать твою кличут Нора Кастет!

Артур оскорбился:

– Ну, это ты через край, Сандра. Мамуся уж сколько лет как не дерется.

Нора, мать Артура, шустрила внизу, готовила закуски для вечеринки. Она жила у Артура в пристройке, переделанном амбаре, где когда‑то хранились мешки с зерном. Артур боготворил мать, а мать – его. Ей казалось, что Артур растратил себя на эту Сандру, «поганую, как матросская жопа».

– Ты можешь пойти на курсы «Найди в себе принцессу», – посоветовал Артур. – Бывший дворецкий королевы ведет такие в Кавендиш – Менор. Мы там ставили леса. Тебя научат языком чесать получше, и как накрывать на стол, и как вылезти из машины, не сверкая жопой.

Сандра ответила угрюмо:

– Я раз пошла на курсы, а кончилось условным сроком.

– Это да, но тот задрот – гуру так и выпрашивал, чтобы его отмудохали. А эти курсы – другая петрушка, пять кусков в неделю, и будешь тусоваться почти с аристократами.

Нора Грайс приотворила сдвижную дверь и крикнула:

– Я настряпала сыру с ананасиками, а чиполаты[25] в печке. Пойду пока к себе, мне надо сменить повязку на ногах.

– Спасибо, мам, – отозвался Артур.

– Нора, если думаешь вечером составить нам компанию, сперва побрейся, ладно? – прокричала Сандра.

Нора потопала прочь на изъязвленных ногах.

– Завтра позвоню тому мужику дворецкому, забью тебе место, – сказал Артур.

– Не парься, Артурчик, – ответила Сандра мрачно. – Из собаки зайца не сделаешь.

– Да сделаешь! – не сдавался Грайс.

Он зазвал наверх Рокки и попытался заставить озадаченного пса сидеть на задних лапах. Рокки падал раз за разом, и Грайс, потеряв терпение, пнул его через всю комнату со словами:

– Ни пользы от тебя, ни радости.

Рокки прорычал:

– Пнешь еще раз – глотку вырву – Развернулся и потрусил вниз.

Тем же вечером, когда Артур и Сандра болтали с гостями, в основном выходцами из сословия профессиональных уголовников, Грайс с наигранной небрежностью сообщил, что днем разговаривал с королевой в ее доме.

– Очень милая леди, – заметил он, – такая царственная. Я б жизнь за нее положил.

Эти слова встретили бурное одобрение уголовников, их жен и подруг, которые все без исключения считали себя отъявленными патриотами.

Позже один из уголовников бочком подобрался к Артуру и зашептал на ухо:

– Тут ходит такая мулька, что королева где‑то у себя дома захавала корону Британской империи. Знающие ребята говорят, ей цены нет, но мы‑то с тобой, Артур, понимаем, сколько это, а?

– Если кто хотя бы подумает наложить лапу на эту корону, может считать себя жмуриком, – ответил Грайс. – Копыта его уже в цементной обувке. Он уже висит на мясном крюке. И падает с высокой крыши. В общем, жалко мне этого парня.

Когда гости разошлись и Нора внизу мыла посуду, Артур сказал Сандре:

– По – моему, все прошло нормалек, как думаешь?

Сандра зевнула.

– Ну, кроме Нориных порезов от бритья. Вытерла бы сначала кровянку, а потом уж волокла чиполаты.

14

Камилла красила волосы в живописно неряшливой кухне Беверли Тредголд, где на заваленном столе чудом сохранял равновесие маленький телевизор. Камиллу слегка тревожила вышибающая слезу концентрация пергидроля, в котором Беверли вымачивала ей волосы.

– А ты опытная покрасчица, Бев? – спросила Камилла.

Беверли вскинулась:

– У меня всего один – единственный клиент облез!

В юности Беверли недолго поработала ученицей в парикмахерской. Еще с головомойно – подметальной стадии ее уволили за «грубое нарушение дисциплины»: злонамеренные сплетни стажерки спровоцировали драку двух клиенток – жены и любовницы третьего клиента – прямо между раковинами в парикмахерской. Драка перешла в погоню на машинах, а в итоге в целую трагедию. Там было и обвинение в покушении на убийство, и госпитализация, и неудавшееся самоубийство.

Камилле не хотелось доверять свои волосы Беверли Тредголд, но заставить себя пойти еще раз в Грайсов салон «Люмпен» она не могла. В последний раз шестнадцатилетний мальчик – стилист, жеманясь, сказал, что прическа, которую Камилла носила больше тридцати лет, «как у старушек, которые рекламируют термобелье на последних страницах журналов для старперов».

Камилла всегда старалась не сболтнуть лишнего в присутствии Беверли, обладавшей талантом вытягивать из людей сведения. Только вчера Б ев устроила в поселке скандал, заявив, что видела мистера Анвара, крайне благонравного владельца магазина «Все за фунт», когда он шмыгнул в «Отрыв у Грайса», стрип – клуб в торговом пассаже. В «Отрыв» заходил не мистер Анвар, а похожий на него пожилой и толстый индус, – это был инспектор по безопасности труда, явившийся с проверкой. Миссис Анвар до сих пор не вернулась из дома брата, куда бежала от позора.